Вереск и бархат
Шрифт:
Она натянула одеяло на них обоих.
– Вам следует быть осторожнее. Грабеж – опасное занятие. Рискованное не только для вашей шеи, но и для души.
Он приоткрыл один глаз.
– Ты бы плакала, если б меня повесили?
– Думаю, что да.
– Тогда я буду проявлять большую осторожность, чем прежде.
Себастьян отыскал руку девушки и положил на свою грудь, словно определяя ей там место.
Пруденс долго лежала без сна, глядя в потолок, пока монотонный шум дождя и ровное биение сердца разбойника под ее ладонью не убаюкали ее.
Проснувшись, Себастьян обнаружил себя лежащим в потоках яркого солнечного света, затопивших всю хижину. На миг он подумал, что находится
Он протер сонные глаза, огляделся и изумленно улыбнулся. Пруденс подперла рапахнутую дверь ржавой кочергой и сорвала толстую мешковину с окон. Ласковый ветерок приносил с улицы пьянящий запах мокрой земли, аромат жимолости и умытой дождем зелени. Утренний луч пробрался даже по дымоходу и осветил идеально чистый очаг. Крошечная хижина сияла чистотой. Себастьян не сомневался, что он единственный здесь остался самым грязным.
Метла в руках Пруденс выглядела, скорее, как ведьмино помело, неведомым образом оказавшееся здесь, чем как предмет, предназначенный для наведения порядка в доме. Ее котенок, забавно подпрыгивая, ловил пылинки, мечущиеся в солнечных лучах. Себастьян заложил руки за голову, с удовольствием наблюдая за плавными, грациозными движениями девушки, сметающей пыльную паутину с потолка.
Она увлеченно работала, напевая что-то веселое себе под нос. Солнечный свет, пронизывая тяжелый каскад ее волос, придавал им редкий оттенок червонного золота. На ней по-прежнему были лишь сорочка и нижняя юбка. Когда девушка прошла мимо двери, солнце высветило ее длинные, стройные ноги и округлые бедра. Острая горечь сожаления пронзила Себастьяна, и он тихо выругался. И что на него нашло? Почему он был таким милосердным прошлой ночью? Не следуя взглядом за Пруденс, он умерил свое вожделение, чувствуя странную удовлетворенность от того, что бесстыдно не воспользовался доверчивостью девушки.
Пруденс заставила его сожалеть о том, что он был сыном грубого лаэрда-горца [2] , а не сыном арендатора. Как прекрасно было бы, просыпаясь каждое утро, наблюдать такую милую сцену: сверкающий чистотой домик; напевающая, веселая жена. Нетрудно было представить троих или четверых малышей, цепляющихся за юбку Пруденс.
При мысли о детях его лицо потемнело. Женщина, на которой он собирался жениться, была молода и очень богата и вряд ли смогла бы отличить один конец метлы от другого. И она не захочет испортить талию, вынашивая его детей. С этой мечтой было покончено, и лучше о ней забыть. Только Данкерк имел теперь для него значение.
2
Лаэрд – шотландский помещик.
– Если бы я проспал дольше, то ты бы уже, наверное, повесила занавески и взялась вязать салфетки.
Его голос прозвучал резче, чем ему того хотелось. Пруденс резко обернулась, со стуком уронив метлу. Тонкая паутинка слетела вниз и легла поверх ее волос.
Девушку удивило то, что он так сердито смотрит на нее из-под насупленных бровей. Она примирительно пожала плечами.
– Уборка – привычное для меня занятие. Моя мама умерла молодой. Я заботилась об отце, когда он жил в Лондоне. Она сделала шаг к стулу, на котором висело ее платье.
– Как ваша лодыжка?
– Все еще сломана. Моему человеку, Тайни, придется потрудиться, прежде чем вправить ее на место.
Себастьян попытался сесть, поморщившись
– Я надеялся, что тебя уже не будет, когда я проснусь.
Пруденс неуверенно обвела рукой хижину.
– Здесь было так много пыли. Я решила, что следует хоть немного навести порядок.
– Уверен, что Тайни по достоинству оценит это, когда будет пить свой вечерний чай. Но теперь тебе лучше уйти. Он немного непредсказуем. Он может нечаянно покалечить тебя.
Растерянная улыбка появилась на губах Пруденс. Заявлению о том, что ее мог терзать кто-то, по имени Тайни, недоставало подлинной угрозы. Девушке хотелось, чтобы он перестал так сердито смотреть на нее. Она должна была что-то сделать, чтобы он взглянул на нее так же нежно, как прошедшей ночью. Ее лицо просияло, когда взгляд упал на стоявшую на столе миску.
Пруденс подхватила ее и поднесла ему так, словно это было чаша Грааля [3] .
– Я вымыла ваш пистолет. Он был весь в грязи. Себастьян застонал, уставившись на свое оружие, лежащее в миске с водой. Он достал его двумя пальцами. Вода тонкой струйкой вытекала из ствола. В одном она была права: пистолет больше не был грязным.
3
Святой Грааль – в западноевропейских средневековых легендах таинственный сосуд, ради приближения к которому и приобщения к его благим действиям рыцари совершали свои подвиги.
Девушка выглядела такой довольной собой, что его угрожающее рычание сникло до сдавленного: «Спасибо».
Усмехнувшись, Себастьян смахнул паутину с ее волос. Его взгляд смягчился, и сердце Пруденс забилось чаще. Ее тетя, должно быть, права, подумала девушка. Мужчинам больше нравятся безмозглые дурочки. Ему даже не пришло в голову, что она вымыла его оружие только для того, чтобы он не смог застрелить ее.
Но мысль о том, чтобы застрелить очаровавшую его девушку, вряд ли была у Себастьяна на уме, когда он склонился к лицу Пруденс. Девушка хорошо усвоила уроки ночи. Ее темные ресницы опустились, прикрывая глаза, розовые губы трепетно приоткрылись. Себастьян застонал, прижимаясь к ее губам и погружая язык в теплую, влажную раковину ее рта. Он обнял девушку, зажав в руке забытый, ненужный сейчас пистолет.
Гневный рык в дверях заставил Пруденс теснее прижаться к мужчине.
– Что это значит, Керкпатрик? Ты собираешься позабавиться с девчонкой или пристрелить ее?
Себастьян предостерегающе приложил палец к дрожащим губам Пруденс.
– Выше голову, детка, – прошептал он. – Сейчас ты познакомишься с моими веселыми парнями.
ГЛАВА 3
Пруденс медленно повернулась лицом к вошедшим. Керкпатрик крепко удерживал ее за талию.
«Мужчины не выглядят веселыми», – подумала она. Солнечный свет померк перед белокурым гигантом, закрывшим собой дверной проем. Он пригнулся и вошел в хижину, в которой сразу же стало тесно; пол застонал под тяжелыми шагами обутых в сапоги ног. Это мог быть не кто иной как Тайни.
Он откинул назад голову и оглушительно рассмеялся, сотрясая стены ветхого строения.
– Я напугал тебя, а? Ты хорошо научил меня. «Подкрадывайся неслышно, если хочешь разбогатеть».
Его длинная косматая борода и ореол белокурых волос делали его похожим скорее на викинга, волею судьбы заброшенного сюда, чем на пограничного шотландского грабителя. Пруденс едва ли удивилась бы, если бы он перебросил ее через плечо и понес на свой корабль. Девушка прижалась к груди Керкпатрика и в испуге склонила голову ему на плечо.