Вереск и бархат
Шрифт:
– Моя бедная девочка, я чуть не утопил тебя, – прошептал Себастьян.
Он окинул взглядом тело Пруденс и благословил каждый ее вздох. Мокрый лиф платья прилип к мягкой выпуклости ее груди. Чувствуя себя вором, каковым он и был в действительности, Себастьян обхватил ладонью мягкий холмик и закружил подушечкой большого пальца по ее соску.
Наклонившись, он коснулся губами губ девушки, не желая ничего более, чем слиться с ее дыханием. Ее губы были холодны, и Себастьян согревал их своими, шепча прямо в них нежные слова, какие только смог отыскать. Его язык проник вглубь ее рта,
Дрожащие пальцы ласкали грудь Пруденс сквозь тонкую ткань. Соски девушки напряглись, и ее возбуждение заставило сердце Себастьяна сладко замереть.
Скорее инстинкт, чем слабая перемена в поведении девушки, вынудил Себастьяна оторваться от сладости ее губ и встретиться с ней взглядом. Глаза Пруденс были темными и блестящими, расширенными от испуга и любопытства, которые остановили его руку в ее дразнящем движении. Краска прихлынула к его лицу, и Себастьян почувствовал отвращение к себе. Он не знал, какой поступок Пруденс сочтет худшим: то, что он едва не дал ей утонуть, или, что ласкал ее, словно простую шлюху, пока она беспомощно лежала в его объятиях.
Себастьян ждал, что Пруденс оттолкнет его, смотрел в ее глаза и боялся увидеть в них безмолвный упрек. Дождь усилился. Вода сбегала по слипшимся прядям и стекала по лицу Себастьяна. Взор мужчины затуманился, когда она подняла руку и стерла дождевые капли с его ресниц.
Этот нежный жест стал погибелью Себастьяна. Он притянул ее к себе, удерживая так крепко, что занемели руки. Пруденс обвила руками его шею.
Себастьян поднял девушку с мокрой земли и отнес ее под покров ивовых ветвей. Зеленые плети окутали их глянцевым пологом, сквозь который не проникал дождь и только редкие капли стекали вниз с трепещущей листвы.
Все еще удерживая Пруденс на руках из страха, что она убежит, Себастьян спрятал лицо на ее шее.
– Себастьян? – Его имя было бархатным мурлыканьем на ее губах.
– Ммм?
– Находиться под деревом небезопасно. В него может ударить молния.
Себастьян закружил ее со смехом ликования, затем опустил на ноги.
– Моя всегда практичная Пруденс. – Он взял ее лицо в ладони и заглянул глубоко ей в глаза. – Слишком поздно для меня. Я был поражен чем-то более сильным, чем молния.
Пруденс задрожала как от озноба, когда он прильнул губами к ее рту.
– Ты не представляешь, как сильно я хотел обнять тебя, – сказал Себастьян. Каждое его слово сопровождалось ласковым поцелуем, от которого Пруденс чувствовала легкое покалывание на своих губах. – Заставить тебя сбросить ту холодную маску, за которой ты пряталась.
Пальцы девушки погрузились в его влажные волосы, губы слегка коснулись щеки, ощущая короткую щетину, отросшую после утреннего бритья. Его кожа представляла собой дразнящее сочетание легкой шершавости и поразительной мягкости. Та жадность, с которой ей хотелось исследовать его интригующее своеобразие, ужаснула Пруденс.
Она издала тихий стон отчаяния.
– Лучше бы ты дал мне утонуть. Это было бы милосерднее.
Себастьян поднял голову.
– Джейми
Пруденс издала сдавленный смешок.
– Он грозился сломать мне шею во время нашей последней встречи. Это было больше похоже на ненависть, а не на привязанность.
– В этом вся необычность Джейми. Чем больше он тебя любит, тем грубее становится. Я думал, что он пристрелит меня однажды на Рождество, когда его обуяло неистовое веселье. – Он расстегнул ворот ее платья, обнажая ключицы, и легонько сжал зубами прохладную кожу, слизнув дождевые капли жадным языком. – Я не мог бы тебе причинить боль. Безумием было с твоей стороны думать так обо мне.
Девушка толкнула его кулачками в грудь. Себастьян застыл. Она попятилась от него.
– Но ты и так уже причиняешь мне боль. Ты собираешься жениться на моей тете меньше, чем через неделю. Помнишь?
Себастьян прижал ее к стволу дерева в бессильном отчаянии.
– Почему такая мелочь должна встать между нами?
Глаза Пруденс расширились. Он воспользовался ее изумлением и, обхватив руками, грубо прижался ко рту девушки в страстном поцелуе. Его губы были жадными и безжалостными, требующими от нее отклика, к которому ее не подготовила ни одна ранее прочитанная книга. Пруденс ответила на поцелуй, чувствуя, как тело ее тает, превращается в безвольную жаркую массу в его объятиях.
Себастьян гладил ее спину, затем скользнул ниже и, обхватив руками ягодицы, прижал девушку к себе с неистовой силой. Промокшая ткань бриджей и платья была такой хрупкой преградой между ними. Сладкая истома завладела телом Пруденс, заставляя быстрее бежать кровь по жилам, парализуя ее страхом перед неизведанным и суля наслаждение. Девушка чувствовала, что скользит вниз по стволу в какую-то темную головокружительную бездну, с радостью признавая свою капитуляцию. Пруденс знала, что если они вместе достигнут земли, она уже никогда не сможет вырваться из тисков его объятий и добровольно подчинится воле и желаниям Себастьяна.
Девушка протиснула сжатые кулаки между ними и оттолкнула его изо всей силы. Грудь Себастьяна была словно скала. Мужчина даже не сдвинулся с места. Он взглянул на нее из-под ресниц, и Пруденс поняла, что он очень недалек от того, чтобы отбросив все разумные доводы, овладеть ею прямо на земле с ее согласия или без него. Несколько секунд она прислушивалась к шороху дождя по листьям и его свистящему дыханию, пока Себастьян с трудом пытался совладать с собой.
Слезы сорвались из-под опущенных ресниц и покатились по щекам девушки. Крепкое объятие Себастьяна ослабло.
– Знаешь ли ты, что делаешь со мной? – спросил он.
– Причиняю тебе неудобство? – Пруденс отвела глаза. – Вызываю у тебя некоторый временный физический дискомфорт?
Себастьян хлопнул ладонями по стволу ивы.
– Тому, что ты со мной делаешь, – сказал он, – не учат в книгах по анатомии. Ты разбиваешь мое проклятое сердце. А я даже не знал, что оно у меня есть.
Она нырнула под его руку.
– Пожалуйста, Себастьян. Это ошибка. Я не могу поступить так с Трицией. Она добра ко мне. Дала мне кров.