Вердикт
Шрифт:
– Мы вызываем доктора Милтона Фрике, – объявил он.
Доктор Фрике произнес клятву, сел на свидетельское место, и бейлиф приколол ему микрофон. Вскоре всем стало ясно, что он большой ученый: множество дипломов об окончании всевозможных учебных заведений, сотни публикаций в журналах, семнадцать книг, многолетний преподавательский опыт, десятилетия исследований в области воздействия курения на организм человека. Это был маленький мужчина с совершенно круглым лицом, в черных роговых очках. На вид – гений. Рору понадобился почти час, чтобы представить поразительный список свидетельств его высочайшей квалификации. Когда наконец ни у кого не осталось сомнений в том, что
Область интересов доктора Фрике действительно вот уже много лет сводилась к исследованию воздействия табакокурения на организм человека, этому занятию он посвящал по десять часов в сутки. Фрике был директором Научно-исследовательского института последствий курения в Рочестере, Нью-Йорк. Присяжные узнали, что Рор нанял его еще до кончины Джекоба Вуда и что он присутствовал при вскрытии, проведенном через четыре часа после смерти мистера Вуда, во время которого сделал несколько снимков.
Рор подчеркивал, что имеются фотографии, которые присяжным будут, без сомнения, продемонстрированы, но делать это не спешил, он хотел извлечь как можно больший эффект из присутствия в суде выдающегося специалиста по химии и фармакологии курения. Фрике вел себя как настоящий профессор. Он популярно описывал скучнейшие научные и медицинские процессы, избегал высоких слов и старался, чтобы присяжные поняли то, что он хотел до них донести. Свидетель был убедителен и ничуть не скован.
Когда судья Харкин объявил перерыв, Рор сообщил суду, что доктор Фрике останется в зале до конца дня.
Обед уже ждал присяжных, его подавал сам мистер О’Рейли, который принес свои искренние извинения за то, что случилось накануне.
– Бумажные тарелки и пластмассовые вилки? – сказал Николас, когда присяжные рассаживались за столом. Сам он не сел. Мистер О’Рейли посмотрел на Лу Дэлл.
– Ну и что? – спросила она.
– А то, что мы специально оговорили, что хотим есть на настоящих тарелках и пользоваться настоящими вилками. Разве не так? – Голос его начинал звенеть, и некоторые присяжные смущенно отвернулись. Они просто хотели есть.
– Что плохого в бумажных тарелках? – нервно спросила Лу Дэлл, ее челка затряслась.
– Они впитывают жир, не так ли? Становятся масляными и оставляют следы на столе, понимаете? Вот почему я особо просил, чтобы тарелки были настоящими и вилки тоже. – Он взял белую пластмассовую вилку, переломил пополам и выбросил в мусорную корзину. – И что бесит меня больше всего, Лу Дэлл, так это то, что в этот самый момент судья Харкин, адвокаты, их клиенты, свидетели, служащие суда, зрители – все, кто имеет отношение к процессу, обедают в хорошем ресторане, пьют из настоящих стаканов, едят на настоящих тарелках, настоящими вилками, которые не переламываются пополам. И заказывают хорошую еду из весьма богатого меню. Вот что меня бесит. А мы, присяжные, самые главные действующие лица этого проклятого процесса, торчим здесь взаперти, словно первоклашки, ожидающие, пока им принесут печенье с лимонадом.
– Эта еда очень хорошая, – сказал в свое оправдание мистер О’Рейли.
– Думаю, вы немного преувеличиваете, – заметила, обращаясь к Николасу, миссис Глэдис Кард, чопорная маленькая дама с седыми волосами и сладким голосом.
– Тогда ешьте свой мокрый сандвич и не вмешивайтесь, – весьма грубо огрызнулся Николас.
– Вы что, каждый раз за обедом собираетесь валять дурака? – обратился к Николасу Фрэнк Эррера, отставной полковник откуда-то с Севера. Эррера
Джерри Фернандес уже окрестил его Наполеоном. Наполеоном для бедных. Или Полковником Замедленного Действия.
– Вчера вы, кажется, не возражали, – парировал Николас.
– Давайте есть. Я умираю от голода, – сказал Фернандес, разворачивая свой сандвич.
Несколько присяжных последовали его примеру. Над столом поплыл запах жареных цыплят и чипсов. Поставив на стол коробочки с салатом-пастой, мистер О’Рейли сказал:
– Я с удовольствием принесу в понедельник настоящие тарелки и вилки. Никаких проблем.
– Благодарю вас, – тихо сказал Николас и сел.
Дело не представляло особой сложности. Двое друзей разработали детальный план во время обеда в клубе «21» на Пятьдесят второй улице, длившегося три часа. Лютер Вандемиер, сотрудник администрации «Трелко», и его бывший протеже Лэрри Зелл, работавший теперь в «Листинг фудз», в общих чертах обговорили его по телефону, теперь им надо было встретиться наедине, чтобы уточнить все без чужих ушей. Вандемиер изложил тревожные события, случившиеся в последние часы в Билокси, не скрывая своей озабоченности. «Трелко», конечно, не была непосредственной ответчицей, но под угрозой оставалась вся табачная индустрия, и Большая четверка стояла насмерть. Зелл это знал. Он работал на «Трелко» семнадцать лет и давно возненавидел всех судейских адвокатов.
В Пенсаколе существовала небольшая компания продовольственных магазинов «Хэдли бразерз», которая только что случайно приобрела несколько магазинов на побережье штата Миссисипи. Один из них находился в Билокси, и его управляющим был сообразительный чернокожий по имени Лонни Шейвер. Лонни Шейвер как раз оказался членом жюри присяжных там, в Билокси. Вандемиер хотел, чтобы «Суперхаус», гораздо более крупная торговая компания Джорджии и Каролины, за любую цену купила «Хэдли бразерз». А «Суперхаус» была наряду с двадцатью или около того другими торговыми компаниями подразделением «Листинг фудз». Это будет небольшая сделка – люди Вандемиера провели их уже немало, – которая обойдется «Листинг фудз» не более чем в шесть миллионов.
«Хэдли бразерз» – компания частная, поэтому сделка останется незамеченной. В прошлом году «Листинг фудз» заработала два миллиарда, что ей шесть миллионов! В кассе компании восемьдесят миллионов наличными, и у нее почти нет долгов. А чтобы подсластить пилюлю, Вандемиер пообещал, что года через два «Трелко» тихонько перекупит «Хэдли бразерз», если Зелл захочет от нее избавиться.
Никаких подозрений возникнуть не должно. «Листинг» и «Трелко» ничего общего между собой не имеют. «Листинг» давно владеет множеством других торговых сетей. «Трелко» официально не вовлечена в тяжбу. Просто дружеский уговор между двумя старыми приятелями.
Позднее, разумеется, нужно будет перетряхнуть персонал «Хэдли бразерз» – обычная перестройка, сопровождающая любую смену владельца или новацию, как это ни назови. Вандемиер передаст Зеллу кое-какие инструкции, которые следует спустить по цепочке, чтобы требуемое давление достигло Лонни Шейвера.
И сделать это нужно быстро. Предполагается, что суд продлится всего четыре недели. Через несколько часов первая из них уже истечет.
Вздремнув немного в своем кабинете в центре Манхэттена, Лютер Вандемиер позвонил в Билокси и оставил сообщение для Рэнкина Фитча: перезвонить ему в Хэмптонз после выходных.