Вердана
Шрифт:
В следующий момент Урсу чуть не вскрикнул. Вердана подошла к нищему, и вдруг, аккуратно подняла его вместе со шкурой. Мальчик не проснулся, а изумленный слуга замер от недоумения.
— Найди место, где его уложить, — тихо сказала она.
Урсу стоял, как вкопанный.
— Что стоишь? Быстро. Не то он проснется и начнет верещать от испуга.
Урсу только жестом смог показать, куда ей идти. Мальчишка был уложен на пол в одном из помещений для прислуги.
«Точно сын, — со страхом подумал Урсу. — Незаконно рожденный. Ее казнят, если узнают. Пусть это окажется неправдой!»
Они снова вышли во двор. Туман почти рассеялся, стало теплее.
— Я
— А он и не возвращался. Скорее всего, остался во дворце или зашел в гости.
— Значит, о моем появлении не знают. Иначе, он прибежал бы сюда.
— Госпожа, не гневайтесь на него. Он думал, что вы умерли.
— Ничего. Он хорошо следил за домом. Я отблагодарю его.
— Боюсь, что без повеления императора вы не вернете свое хозяйство.
— Дядя посмеет выставить меня из дому? — она прибавила твердость в голос. — Хотела бы посмотреть.
Урсу почтительно отошел подальше. Случай с нищим не выходил у него из головы, поэтому он от избытка эмоций не уловил все перемены, что произошли с его госпожой.
В доме зашумели. Дворня просыпалась. Нужно было вернуться снова в свою спальню.
Вдруг в ней снова что-то словно замкнуло. Она стремительно сорвалась с места, разбежалась и прыгнула так высоко, что смогла зацепиться за край кровли. Навес немного хрустнул под тяжестью ее тела, но она ловко залезла на крышу и только тогда обернулась.
Урсу стоял на прежнем месте. Она продолжила свой путь пока не оказалась у окна. Тут она опять оглянулась. Урсу стоял и покачивался из стороны в сторону. Крайнее изумление снова овладело им.
— Хорошего утра, — пожелала она ему с крыши и скрылась в окне.
— Надо было вам выйти замуж, госпожа. Не девочка уже, чтобы лазать в окна, — сказал Урсу, зная, что хозяйка не услышит его слов.
Урсу только удивился, его не пугали и не настораживали странности госпожи. Она вернулась живехонькая, неизвестно откуда, якшается с нищими и лазает по крышам, как в детстве. Воистину, справедливость существует, если боги оставили ей жизнь, даже такую. Она сама казалась ему подобной богам.
Во времена своей славы Вердана блистала силой и знатностью, позволяла себе всевозможные поступки от невинной шалости, до самой жестокой забавы. Урсу помнил, как она развлеклась охотой на людей, на беглецов из тюрьмы. И горе было тому, кто попадался именно ей. Порой у ее ворот висело по три — четыре обезглавленных тела или добытые конечности. Все это служило ее славе и чести. Он никогда не слышал, чтобы кто-нибудь затевал с его госпожой спор. То было самое хорошее время, которое помнил Урсу. Тогда в доме был покой и порядок. Когда мать ее заболела, жизнь ее катилась к концу, Вердана без труда управлялась с хозяйством. Дом богател, она была завидной невестой, благородный Рада дарил ей дорогие подарки, все было славно, пока она не сделала своим другом этого мудреца, скорее чудака, — Ахши. Это он виноват, что его госпожа изменилась. Он не меньше, чем злой служитель богов и искуситель. Чем он увлек ее? Вердана всегда знала цену жизни и удовольствиям. Она была так воспитана, что не задумывалась, как ей поступить. Для детей знати лучшим учебником было «Дворцовое уложение о поведении привилегированных лиц», юные дворяне твердили листы этой книги наизусть. Их жизнь текла согласно строгому регламенту. Патроном Верданы была сама императрица, она наставляла ее. Вердана знала, как ей следует жить и поступать в каждом случае. Военное искусство переданное Вердане матерью, бабкой и еще
Дальше мысли Урсу омрачились. Сначала в доме появилась библиотека, модное нововведение. Затея сама по себе неплохая, только зачем доверять прошлое листам с деревьев Шу, память надежнее. Вердана звала эту комнату домашним архивом. Она мало занималась им, и слава богам. Вот бабка Верданы проводила там все время. Внучкино новшество очень ей понравилось. Там она и умерла. Потом у Верданы появилось иное греховное увлечение — мастерская. Она мастерила там вещицы, все равно, что ремесленник. Мать изводилась, умоляя дочь не позорить род. Вердана была упряма, как все ее предки вместе взятые. Она насочиняла множество забавных вещиц, которые ездили сами по себе, бряцали, пищали и пугали слуг. Слуги и без того верили, что в той комнате живет демон, и шли туда убираться как на казнь. Вердану очень забавляло такое отношение домашних к ее увлечению. Она развлекалась.
Когда Урсу по утру не обнаружил госпожу в спальне, он без труда понял, где ее искать. Конечно в мастерской. Пусть собирает свои вещицы, лазает по крышам, водит компанию с нищим мальчишкой, главное — она вернулась! Все эти годы он скучал по ней. В то время, когда оплакивали в доме ее гибель, он молился, чтобы она была жива.
Дом еще не знал о том, что хозяйка вернулась. Урсу хранил молчание. Начнется большая суматоха, кто-то сбежит, но пока, пускай дом насладиться мирным утром без Верданы.
Он так и стоял посреди двора, погруженный в свои воспоминания. Он уже думал о скорой смерти, которую он встретит рядом с госпожой, как вдруг одна из дверей распахнулась с грохотом. Мальчишка-нищий растрепанный со сна, со всех ног мчался к воротам. Урсу стал следить за ним. Как испуганный зверек мальчик прижался к ограде на том месте, где оставался с вечера. В руках у него была металлическая доска, он крепко ее сжимал. Так он замер, озираясь со страхом.
Урсу подошел к нему. Оборванец сжимал доску и шумно сопел.
— Почему ты прибежал сюда? — спросил привратник. — Госпожа велела поселить тебя в доме. Возвращайся на свое место.
Урсу сделал повелительный жест рукой.
— Я останусь здесь, пока госпожа не простит меня за дерзость. Я не знал, кто она. Я виноват. Я не хочу наказания. Путь она меня простит.
— Она не сердится, — стал объяснять Урсу, хотя ему не доставляло это никакого удовольствия. — Она велела поместить тебя в дом. Она была здесь и видела тебя. Иди на свое место.
— Разве госпожа встает так рано? Она не могла меня видеть. Вы отнесли меня туда, чтобы я не мешал. Только я не сойду с этого места, — дрожа от страха, говорил Рушала.
— Ты еще будешь обвинять в том, что я не делал, оборванец! — разгневался Урсу. — Ступай сам, не то я прикажу всыпать тебе палок.
— Я не уйду, — возразил мальчик.
Урсу схватил его за ветхую одежонку, которая затрещала. В ответ мальчишка поднял крик. Слуги выбежали во двор на шум и столпились вокруг Урсу и оборванца.
Урсу чувствовал себя неловко. Как унизительно было то, что его, распорядителя дома, увидели за таким низменным занятием. Урсу уже собирался поколотить мальчишку, как вспомнил о своих подозрениях. Лучшим было бы — дать распоряжение запереть его в комнате, пока госпожа не вспомнит о нем. Урсу слышал, как шепчутся слуги.