Вера
Шрифт:
— Некуда идти, — закончила Каанг. — Так ведь, правда?
— Да, — согласился Смитсон, — но сейчас я предпочитаю жить так. Это кажется правильным.
Вновь обретенная тишина не входила в привычный репертуар безмолвий «Чарльза Мэнсона»: она была полна размышлениями, а не возможностями. Некоторые из членов экипажа смотрели туда, где кончался Пояс и «аутсайдер» ждала «Вера». Мигали звезды. Некоторые из них уже давным-давно умерли.
— Некоторые из нас погибнут, — сказал Смитсон.
— Да, — подтвердил Фурд. — Но теперь мы сможем одолеть Ее. И Она об этом пока не знает.
— Узнает, — неожиданно заявила Каанг, — когда мы пойдем в бой. У кораблей есть язык тела.
— И
— Это не важно, — неожиданно раздался голос Тахла. — Мы же прекрасно понимаем, насколько Ей все равно.
Остальные взглянули на него.
— Все, кто послан остановить Ее, не имеют значения. Они не уместны. Она может уничтожить нас, поиграть с нами или отпустить. Ей все равно.
— В первый раз… — начал Фурд, потом остановился на мгновение и с любопытством посмотрел на Тахла. — В первый раз я считаю, что вы неправы. Когда нам не все равно, Ей тоже. Она не побежит дальше и не останется в Поясе. Она хочет принять бой, хочет пройти с нами весь путь до самой Шахры. Я это знаю.
А потом что-то случилось с Фурдом. Неожиданно ему пришла в голову мысль, что все те обрывки знаний о Ней, которые он так прилежно собирал, основываясь на наблюдениях, исследованиях, на постоянно растущем инстинктивном ощущении «Веры», — все это было нереально. Возможно, как и в случае с Джосером, его умозаключения создала Она. Не телепатией, а цепью событий. «Она что-то делает и предсказывает тот эффект, который это действие произведет на каждого, то есть каким-то образом Она уже знает нас».
Его так поразила эта идея, что он едва заметил, как Кир извинилась и вышла с мостика. «Мне надо кое-что проверить в оружейном отсеке, — сказала она. — Вернусь через тридцать минут». Фурд лишь рассеянно кивнул.
«Излишне, — сказала Кир про себя, пробираясь по тесному коридору, ведущему в оружейный отсек. — Излишне. „Как у того парня, которого вы застрелили в Блентпорте“. Жестокие слова, обычно так говорю я, а в его устах они прозвучали уродливо. Надо было побеседовать с ним». Она представила, как стоит у него в кабинете. — Вы хотели меня видеть? — Да. То, что вы сказали. Как вы могли так сказать, когда я только что уничтожила Ее ракеты? — Да, я знаю. Приношу свои извинения. Что-то еще? Только Фурд мог принять любую атаку, высосать ее, а потом, мертвую и пустую, бросить в лицо нападавшему; и Кир знала, что так он поступает и в личной жизни, и на войне.
Главный коридор разветвился на несколько более узких проходов с голыми лампами и необработанными стенами, и Кир свернула в тот, что вел в интересующий ее отсек. По пути ей пришлось протиснуться мимо одной из младших офицеров, молодой женщины по имени Холлит. Пространство было настолько узким, что по крайней мере одной из них столь близкое соседство очень понравилось, а потом Кир оказалась там, где хотела, смотря на две ракеты, созданные Фурдом.
Она пришла сюда, решив разгадать его замысел; понять не принцип действия снарядов, а то, как он намеревался их использовать. Фурд побеждал всегда, в битве с любым противником, но как он поступит в этот раз? Встретившись с таким врагом? Даже Смитсон, вероятно, самый умный из всей команды, не мог представить, зачем коммандеру эти ракеты. Эмберрец вообще относился к ним довольно пренебрежительно, его раздражали их простой замысел и туманные ответы, которые Фурд давал на его вопросы.
«Смитсон, вероятно, самый умный из нас?» Она обдумала это еще раз, так поступил бы Фурд. Во-первых, он бы сказал, что нет никаких нас.
Кир выросла в богатой семье со Старой Земли, та обеспечивала Содружество монотонным потоком дипломатов, банкиров и высокопоставленных чиновников. Кир же сделала выбор в пользу военной службы, и семья лишила ее наследства, но не из-за карьерного, а другого, более личного решения.
Семья была не только богатая, но и большая. В детстве и отрочестве Кир постоянно окружали многочисленные братья и сестры, дядюшки и тетушки, бабушки, дедушки, кузены и кузины; она росла среди красного дерева, бархата, лужаек, ухоженных садов, вечеринок, приемов и друзей; в атмосфере той особенной легкости, что приходит с легко заработанным достатком. Даже по принятым в их роду стандартам Кир была необычайно умной и привлекательной девушкой, ее обожали, окружали заботой, чувствуя, что в будущем она отличится, правда, тогда никто не знал как.
Тьма охватила ее позже, чем Фурда, и совсем по-другому. На пятнадцатый день рождения ей устроили вечеринку прямо в поместье родителей. Та продлилась большую часть дня, и Кир решила сходить в ванную. За ней последовал друг ее отца, тоже дипломат. Всегда внимательный и добрый, он часто гостил у них. Это наш секрет, сказал он, когда начал ее трогать. Особенный подарок на день рождения. Инстинкты Кир взяли верх: она стала драться, поначалу голыми руками, а потом, когда он так и не ушел, схватила опасную бритву отца. Удар, который остановил его, оказался случайным, но гость неожиданно повалился на пол, истекая кровью. Та разлилась повсюду.
На Кир снизошло откровение; тогда родилась ее собственная вселенная. Кир захотелось замкнуть дверь и удовлетворить себя прямо в ванной. Если бы насильник не потерял сознание, она бы позволила ему овладеть собой, ведь была перед ним в долгу. Багровыми разводами он написал на полу и стенах картину ее подлинной личности.
Позже все узнали, как он ночами ездил по городу, искал женщин, обычно моложе, беднее или глупее себя. Гость скрывал свои желания от семьи, не позволял привычкам вмешиваться в карьеру, но Кир поступить так не смогла; в конце концов, она все делала лучше. Его попытки скрыть свою натуру были посредственными. Она же ненавидела посредственность.
Ранние сексуальные опыты Кир не удовлетворяли. Теперь она понимала почему. Секс не стоило разделять с другими. Его нужно было причинять другим, его можно было усилить, изувечивая своих партнеров. Она искала незнакомцев. Никогда не выбирала родственников, тех, кого знала по школе, университету или армейской службе. Это всегда были только незнакомцы. Она выслеживала их по городам, словно маленькая «Вера», случайная, лишенная мотивов, красивая и блестящая. И, вероятно, как и «Вера», она совершала это из необъяснимого влечения, которое даже не признавала, предпочитая называть осознанным выбором.