Вера

Лав Джон Ф.

Они находились на ведущей к краю Впадины совершенно плоской равнине, огромной и унылой, вокруг расстилались то поля, то индустриальные пустоши, замусоренные бедными, часто почти разваливающимися зданиями: складами, фабриками, мастерскими, бункерами и жилыми домами. Некоторые, казалось, были забрызганы коричневыми пятнами из-за то и дело выпирающих наружу стальных каркасов.

Коммуникатор Фурда зажужжал.

— Коммандер, это Кир. У нас проблемы.

— Проблемы?

— Команды кораблей флота. Они тут застряли, пока мы заканчиваем переоснащение, и собрались вокруг площадки — пока ничего не делают, только наблюдают. А когда я отказалась выдать Суонну наших людей, то местные и военные тоже начали подходить. Похоже, они

не очень понимают, чего хотят, но директор не отдает им приказа отойти, так как не может предсказать последствий, настроение у толпы переменчивое. А теперь еще пришли новости о том, что Тахл сделал… Вам еще долго ехать, коммандер?

— Около девяноста минут.

— Все может стать хуже. Когда вы приедете, понадобится что-то невероятное, чтобы провести вас сквозь эту ораву на борт. Вы не передумали насчет коляски?

— Пока нет.

— Секунду, коммандер… Смитсон говорит, у него есть идея, что делать, когда вы прибудете. Я вам перезвоню.

— Спасибо, Кир.

Повозка ускорилась. Пейзаж растянулся по обе стороны дороги, отражая серость неба, словно океан.

Теперь, почти добравшись до края Большой Впадины, они во всем чувствовали странность. Местность оставалась совершенно плоской, поэтому самого обрыва не было видно почти до самой кромки — но странность заключалась в том, что его присутствие ощущалось почти зримо. Грузовики и военные корабли, казалось, ныряли прямо в землю или вылетали из нее в какой-то отдаленной точке, там, где находилась невидимая пока граница равнины; над ней висели радуги из-за многочисленных рек, потоками низвергающихся вниз. Иногда накатывало чувство, что за каждым подъемом на горизонте уже нет земли, только пустота — разница в качестве пейзажа, сродни тому, как смотрится берег, пока не видно моря. Что-то происходило с воздухом. А наверху, настолько высоко, что толком и не разглядеть, парили на перекатывающихся воздушных потоках стаи белых существ. Не птиц, но созданий с крыльями шириной в тридцать футов. Ангелов.

Блентпорт расположен в Большой Впадине. Это штаб-квартира флота Гора и самый большой порт Содружества за пределами Земли. Здесь есть возможность для взлета и посадки военных и грузовых кораблей и лайнеров; девять больших и десять малых клеток, обеспечивающих возможности для ремонта, перестройки и переоснащения кораблей.

Во Впадине быстро растет количество городов Содружества. Блентпорт также не стоит на месте, так как флот Гора необходим для защиты естественных ресурсов системы; но города растут быстрее, образуя одну большую агломерацию, окружающую порт.

Вы уже проконсультировались с Кодексом вашего корабля о Блентпорте. Тем не менее помните о следующем.

Во-первых, о том, как он получил свое имя.

Во-вторых, о его уникальной роли в качестве «городского центра». Плотность населения в агломерации Впадины высока, и на Блентпорт неизбежно влияют (а зачастую он является их причиной) политические и социальные проблемы вокруг него.

В-третьих, о его производительности. Блентпорт может одновременно переоснастить менее половины флота Гора — в обычных ситуациях этого вполне хватает, но не в той, с какой вам предстоит столкнуться по прибытии. Вынужденное развертывание защитного кордона вокруг Шахры вызовет экстренную ситуацию, и в порту окажется больше кораблей, чем он сможет обеспечить.

Ваш корабль имеет привилегированное положение, но ситуация неустойчива. Эффект от не слишком взвешенных решений с вашей стороны вы, скорее всего, сможете предугадать лучше, чем авторы этого инструктажа.

Они зависли над кромкой обрыва, и Фурд замер. Движение накренилось вперед, и дорога начала длинное спиральное нисхождение по сторонам Впадины. По мере спуска та фактически исчезала; ее изгиб был обширен и полог, и на склоне заметить то, что находишься внутри огромной чаши, не проще, чем увидеть круглую форму самой планеты.

Пейзаж

поражал размерами, но был вполне обычным — где-то холмистым, где-то равнинным. Дорога серпантином выступала со сторон Чаши там, где крутой уклон шел под откос, а на более спокойных участках казалась практически плоской. Иногда встречались перекрестки с другими магистралями, те уходили вглубь Впадины, следуя рельефу местности; вздымались на колоннах, шли на уровне земли, по набережным и по просекам, вырубленным в лесах.

Над ландшафтом возвышалась столица Впадины. Единого названия ей так и не придумали; люди обычно держались изначальных городов или районов, а те заполняли Чашу не равномерно, как вода, но сползали по стенкам, словно бренди, — агломерация была слишком большой для какого-то общего имени. Как только коляска выехала на мультиполосное шоссе, ведущее вниз, вокруг дороги начали громоздиться здания. Попадались даже вполне обычные: школы, жилые дома, торговые центры, зоны отдыха, автомастерские (в одном из старых кварталов обнаружилось бюро по починке экипажей).

Движение оставалось таким же плотным и медленным, как и на краю, за исключением полосы, которую расчистили военные. Но теперь навстречу попадалось больше перекрестков, а следовательно — было больше задержек. Коляска подъехала к большой развилке и затормозила, ожидая своей очереди свернуть внутрь Впадины.

Фурд сказал:

— Тахл, насчет возницы…

— Что такое, коммандер?

— Почему он так зол? Его гнев прямо волнами идет на нас.

Тахл ответил не сразу.

Коммандер, когда вы решили вернуться в Блентпорт на коляске, вы посчитали это важным?

— Да. Я хотел указать Суонну его место, но это также важно для меня. А почему вы спрашиваете?

— Возница полагал, что это для вас важно. Поэтому вызвался нас отвезти.

— Я не понимаю.

Тахл вежливо выждал, пока до Фурда не дошло.

— Вы имеете в виду, что из-за эвакуации ему не позволят уехать… а если он останется, ему удалят ядовитые железы?

— Да, коммандер, это возможно.

— А он знает об этом?

— Да, коммандер. Мы поговорили об этом еще на поляне. Он сказал, что согласился отвезти вас и доведет дело до конца.

— Тахл, нам нужно все остановить. Я понятия не имел. Я позвоню Суонну, мы вызовем флаер…

— Я бы не рекомендовал, коммандер. Не пытайтесь его остановить. Он скорее убьет вас, чем позволит себе прервать поездку.

Фурд открыл коммуникатор.

— Да, коммандер?

— Кир, мы въехали в Чашу. Будем у корабля через час. Как там обстановка?

— Переоснащение почти закончено, но мы полностью окружены. Около посадочной площадки куча команд с других кораблей, они тут застряли из-за нас. И персонал порта. И войска, которые по идее должны держать остальных подальше, но ничего не делают. После нашего последнего разговора люди шли, не переставая.

— Что-нибудь еще?

— Да. Суонн приезжал к кораблю. Просил разрешения взойти на борт.

— Какого хрена… — Фурд редко ругался вслух, на сегодня лимит был исчерпан. — Какого хрена он вздумал, что может подняться на борт моего корабля?

— Именно это практически дословно сказал ему Смитсон.

— И чего он хотел?

— Сказал, что настроение людей вокруг корабля предсказать трудно и он не станет силой прогонять их с нашей площадки, не попробовав для начала способ получше.

— Получше? Мне казалось, у Смитсона есть идея.

— О ней он и говорил. Смитсон попросил Суонна вызвать на помощь командира гарнизона, полковника Буссэ. Смитсон познакомился с ним на одном из приемов директора, когда мы приземлились в первый раз…

— На одном из тех, куда я не пошел?

— Да, коммандер. Смитсону он понравился.

— Понравился? Смитсону?

— Да, он сказал, что Буссэ — один из немногих настоящих людей в Блентпорте. В общем, директор передал, что попросил полковника помочь вам. Это все.