Вера Штольц и Даниэль Дефо
Шрифт:
– Давай поступим вот каким образом! – после ужина Вере невыносимо захотелось спать, но она усилием воли отогнала от себя накатывающую слабость. – Сначала нам нужно наполнить костер дровами под самую завязку! Ты часто с родителями ходил в поход? – Степан отрицательно помотал головой.
– Ладно, это не проблема. Пальмовая древесина очень плотная, вязкая и волокнистая. Ей потребуется много времени, чтобы окончательно прогореть и дать необходимые угли. А на ночь нам понадобятся именно угли: от них почти нет дыма, зато много тепла и тлеют они достаточно долго, чтобы
Они принялись за работу. После того, как с питанием для костра было покончено, настала пора строить жилище. Самым простым оказалось изготовить опорные столбы – Степан затратил всего минут по десять на каждый столб. Хуже было со щепой – пальмы отказывались поддаваться, расслаивались на волокна, и в конце концов Вера со Степаном пришли к выводу, что победить их вряд ли удастся.
– Нормальные герои всегда идут в обход! – Вера обняла приунывшего Степана и немного его приободрила. Они сделали небольшой перерыв, потом вместе вкопали столбы в землю. – Если нет щепы, то сделаем проще: разрубим оставшиеся пальмы на чурбаки, закрепим их в пазах, а потом сделаем перекрытие из бревен! Вот так! Наподобие тропического бунгало– блиндажа без стен!
Сама того не подозревая, Вера сподвигнула Степана на настоящий трудовой подвиг – ведь сдаться на глазах у девчонки было выше его сил. Он трудился молча и исступленно, лишь изредка окунаясь в озеро, чтобы смыть пот, градом катившийся с него. Зато когда все кончилось, и настил из бревен был готов, Степан выглядел совершенно счастливым.
Вера тем временем изготовила многослойный ковер из пальмовых волокон и лиан и накрыла им крышу, заодно законопатив оставшиеся щели. Ее мышцы невыносимо ныли, руки отказывались подниматься, но она терпела, кусая губы и сдерживая накатывающие слезы. Она должна подавать пример стойкости и силы, иначе и быть не может!
Но вот и всё – и скоро можно будет забыться сном!
Как только с их новым жилищем было покончено, они втащили под навес резиновую лодку – таким образом, чтобы она с одной стороны защищала их от ветра, а с другой – оставляла пространство рядом с костром открытым. Костер почти прогорел, теперь в нем были только яркие угли, от них шло мягкое и ласковое тепло.
Степан посмотрел на часы на левой руке и вспомнил, что оставил их на яхте. Но и без часов было понятно, что уже глубокая ночь – если не утро. Последнее, на что у него хватило силы, так это обнять Веру, сказать, что такого долгого рабочего дня у него не было никогда в жизни, и провалиться в глубокий сон. Никто ему ничего не ответил – Вера уже спала.
Все утро Высоковский не находил себе места. И, вроде, все ничего – можно расслабиться и спокойно просмотреть отснятый материал, но какая-то надоедливая муха в мозгу все никак не хотела убираться прочь. Продюсер пытался анализировать, что же его так смущает, но причины не нашел. И в конце концов он плюнул, позавтракал и отправился к себе.
Постепенно радостное предвкушение творчества, которое обычно возникало у него перед монтажом очередной серии, взяло верх, и он думать забыл о своих
Внезапно сильный стук в дверь отвлек его от работы. За дверью стоял один из охранников Степана – Федор.
– Извините, Степан у Вас? – Федор переминался с ноги на ногу, на его лице застыло виноватое выражение.
– Да нет! – продюсер даже рассмеялся, – а вы что, его потеряли? – охранник молча кивнул.
– Однако тенденция! – Высоковский вспомнил аналогичный случай в Москве, а ведь времени прошло каких-то четыре дня! Он хотел пошутить, что на месте Надомникова-старшего давно бы приговорил нерадивых секьюрити к батогам и галерам, но передумал.
– Странно! – через несколько секунд продюсером вновь завладели нехорошие предчувствия, – если мне не изменяет память, сегодня прямо с утра вы все должны были отправляться вместе со Степаном на яхте! А где Тимофей?
– Его ночью увезли в больницу, он при смерти, но говорят, выживет!
– Как увезли? Как при смерти? А кто же в лавке остался? – Высоковский вспомнил старый анекдот про умирающего еврея, – а кто же тогда охраняет Степана и Веру?
Ответом ему было напряженное молчание.
– Ясно! – в голосе продюсера зазвучали неприятные нотки, – значит, службу завалили, и хоть это и не мое дело, но нам всем, похоже, нужно молиться, чтобы наследник вернулся обратно в целостности и сохранности! А также моя Вера!
– Что ж! Пойдем! – продюсер быстро дал задание операторам, над чем нужно поработать, а сам вместе с охранником отправился на пирс – невысокое бунгало прямо на берегу, где обычно сидели администратор пляжа, швартовый техник и спасатели. – Пришло время узнать, состоялось ли отплытие наших голубков на океанские просторы!
Оказалось, яхта ушла по расписанию – около семи утра, и по идее, должна была уже прибыть на место. В домике вместе с сотрудниками отеля сидел и менеджер фирмы, который по условиям контракта должен дождаться возвращения яхты и получить с туристов оставшуюся часть денег.
– Здравствуйте! – Высоковский не стал ходить вокруг да около, – у меня вопрос! Я являюсь представителем заказчика, и мне необходимо знать, где теперь яхта, и когда она вернется назад. Вчера при разговоре с вашим агентом мы выяснили, что вы постоянно отслеживаете ход судна, поэтому можете дать мне такую информацию.
– Конечно! – представитель фирмы был сама учтивость, – он сразу разглядел в продюсере человека серьезного, тем более рядом находились громила– охранник и переводчик, через которого, собственно, и строился весь разговор. Яхт-сервисёр – именно так значилась на визитке его профессия – связался с офисом и несколько минут что-то слушал в трубку, кивая головой и записывая координаты на листке бумаги.
Потом он подошел к огромной карте Таиланда и прилегающих территорий, висевшей на стене, и обвел кружком россыпь маленьких островков – рядом с ними и бросили якорь путешественники. До островов было далеко – больше ста морских миль.