Вера Штольц и Даниэль Дефо
Шрифт:
– Фамилия, имя, отчество!
– Скворцов Тимофей Иванович!..
– А теперь, собственно, вопросы по существу! Вы каким-нибудь образом связаны с похитителями Степана Надомникова?
– Нет!
– Вы нарочно симулировали отравление?
– Нет!
– Вы нарочно сняли охрану с яхты?
– Нет!
– Вам заплатили деньги за организацию похищения?
– Никто мне не платил!..
– Ну, и? Какие выводы, док? – Сергей вывел спеца за дверь и вопросительно уставился на него. – Что доложить боссу?
– Доложите, что пациент говорил исключительно
– Вы точно уверены?
– Совершенно!
– Хорошо! Ваш труд будет достойно оплачен, проверьте еще пару парней, которые были вместе со Степаном на острове, и тогда сделаем окончательные выводы! – Сергей имел в виду Федора и Горба.
– Докладывай!
– Босс, они чистые! – Сергей положил перед Надомниковым толстую папку с подшитыми результатами допроса Тимофея и его бойцов на детекторе лжи. Московский дока клянется, что за ними ничего нет!
– Тогда, черт возьми, чем объяснить, что такое могло произойти? – Арсений Петрович еле сдерживался – хотя от сердца отлегло. Если бы в пропаже его сына был замешан Тимофей – вот была бы катастрофа! Причем двойная, поскольку начальник охраны был для Надомникова почти другом.
– Досадное и нелогичное стечение обстоятельств! Как в страшной сказке! – Сергей на мгновение забылся и немедленно получил отповедь от босса, который в этот раз не постеснялся в выражениях.
После того, как Арсений Петрович спустил всех собак на Сергея, он, наконец, сменил гнев на милость и приказал доставить к нему Тимофея. – А сам стой за дверью! – добавил он напоследок.
– Ну, рассказывай, старый друг! – Тимофей стоял перед боссом, готовый провалиться сквозь землю. Понятно, что он напортачил – да так, что хуже и быть не может! – Рассказывай все, как есть! Обещаю, выслушаю тебя от начала и до конца!
Тимофей кивнул и пустился в повествование. Арсений Петрович уселся напротив на кровать и пристально всматривался в лицо Тимофея, пытаясь почувствовать, говорит ли начальник охраны правду. Конечно, показания полиграфа были определяющими, но они не могли выявить возможные нюансы, которые тяжело скрыть при очном разговоре.
– Хорошо! – когда Тимофей закончил, Арсений Петрович тяжело поднялся и тихо спросил, – какое наказание ты предпочитаешь сам? Выбирай, вариантов много!
– Арсений Петрович! – Тимофей постарался, чтобы его голос не дрожал, – позвольте мне участвовать в освобождении Вашего сына! Обещаю, больше никаких накладок не будет!
– Я тебе верю, Тимофей, но поручить это дело не могу! И вообще, ты теперь – не начальник моей охраны, я снял с тебя все полномочия, и ты теперь, в лучшем случае, можешь остаться при семье обычным охранником! Если тебя это устроит, конечно! Если
Тимофей смотрел на его понурые плечи и понимал, что всё – он может попрощаться с прошлой жизнью! И главное, ему нечего предложить!
Но Тимофей все же сделал попытку:
– Арсений Петрович! Я хоть уже и никто, но, может, мои соображения напоследок будут Вам полезны!
– Говори!
– Мне кажется, Вам нужно обыскать острова! Я бы и сам это сделал, но меня вызвали к Вам! Я говорю, как старый опер! Нельзя отказываться от возможности обнаружить хоть какие-то улики! И, кроме того, ведь нет уверенности, что встреча с похитителями – не фейк, и не носит целью просто выманить у Вас деньги!
– У тебя всё?
– Да!
– Тогда ступай!
– Вот и конец! – Тимофей прошел мимо Сергея и попрощался. – Интересно, позволит мне моя офицерская честь вот так уехать, кинув всё и не убедившись, что я ничем не могу помочь? Вероятно, нет! Тогда, что? Что делать, если я один, и никакими полномочиями не обладаю?
– Дорога жизни в блокадном Ленинграде выглядела, конечно, по-другому, да и сравнивать ее нельзя, но все же оцени – техническая задумка, достойная Архимеда! Вера оглянулась – алюминиевые тарелки из последнего ящика американской военщины ровно лежали через каждый метр, аккуратно вдавленные в начинающую подсыхать почву. – Класс! – Степан проявил смекалку, благо, тарелок было завались – наверное, на целый полк – и выстелил ими путь до озера. Поэтому обратно к дому они возвращались не по колено в грязи, а как белые люди – уверенно ступая по тарелочной тропинке.
Воплотилась в жизнь идея Веры – правда, она нацеливалась на кокосы, но орехи подкачали, зато снабжение армии США – нет.
– Судя по количеству вооружения, – Степан сидел возле костра и аккуратно разбирал винтовку Garand, – на острове базировалось не такое уж и большое количество военных. Не больше взвода или даже отделения. Тогда вопрос – зачем им столько тарелок?
– Не знаю! – Вера опять кашеварила. В этот раз они могли побаловать себя разносолами – конечно, не трепанги под соусом Бри, но вполне – вполне на уровне. И даже лежалый, но такой вкусный шоколад! – Я так думаю, на случай вторжения японцев! Сначала отстреливаться из ружей, потом отбиваться гранатами, потом – штыками, ну а уже совсем под конец – метать в них остро заточенные тарелки – типа, целясь в шею!
– Ну и фантазия у тебя! – Степан громко заржал, – знаешь, Вера, я за эти три дня узнал о тебе столько, сколько, наверное, в мирной жизни невозможно и за пятьдесят лет. И уверенно могу сказать – ты девушка особенная, могу подтвердить под присягой!
– Под присягой не надо, Степа! – Вере, действительно, было очень приятно, – просто как-нибудь замолви слово перед рейнджерами, если я вдруг решу, что быть кинозвездой скучно! Кстати, прошло только три дня – если мы просидим здесь еще пару недель, материала для нашего будущего фильма будет выше крыше. Даже для многосерийного! И еще, Степа! Как ты думаешь, когда нас приплывут спасать?