Вера и пламя
Шрифт:
Не обращая внимания на свистящие вокруг пули, Мирия прыгнула и ухватилась за трос руками в бронированных перчатках. Едва только она успела это сделать, как пропеллеры разом изменили угол наклона, и воздушный корабль на большой скорости помчал прочь от земли. Сестра Битвы оказалась висящей под его брюхом. С упорством и непоколебимой решимостью Мирия начала ползти вверх, стремительно приближаясь к пассажирскому салону под газовой оболочкой.
— Это все, что ты можешь выжать из судна? — Ваун угрожающе потребовал ответа от адепта. — Оно же скоростное!
Собравшись
— Ошибка в распределении веса.
Ваун ткнул в него пальцем.
— Может, мне сбросить лишний груз? Начнем с твоего трупа!
— Нет! — прокричал адепт. — Духу машины нужно вознести надлежащие молитвы. Я сейчас сделаю это.
— Чтоб его! — Псайкер оставил техножреца возле панели, а сам пошел прочь, стараясь удержаться на кренящейся палубе. Адепт начал что-то бормотать и изображать символы над навигационными приборами. — Набери уже высоту наконец. Я не хочу, чтобы нас подбили «Экзорцисты».
Передняя часть кабины аэронефа представляла собой колпак из прозрачной стеклостали с металлическими перегородками, что позволяло покойному барону и его друзьям при полете на воздушном крейсере любоваться пейзажем внизу. Сейчас этот пейзаж представлял собой заполненные мертвыми или умирающими людьми улицы и горящие здания разрушенного города.
«Какая подходящая эпитафия для хвастливого болвана вроде Шерринга», — подумал псайкер. Он знал, что барон, полный собственного величия, испытывал щенячий восторг при мысли, что Метис без него не сможет существовать. До чего же просто было манипулировать Шеррингом! Как и любой из слабоумных дворян, он полагал, что его маленький мирок, крохотная империя — единственное, о чем стоило беспокоиться. Для богачей Невы не имело никакого значения, что на других планетах существуют создания чужеземной природы, пожирающие целые миры, что где-то воплощается сырая материя самого Хаоса. Вселенная начиналась и заканчивалась на краю звездной системы Невы, и их не заботило происходящее в других частях галактики, пока это «что-то» не начинало угрожать им самим или их никчемному праздному образу жизни.
Ваун отличался от них. И это было весьма иронично. Кроме него существовал только один человек, тоже уроженец этой надменной и величавой планеты, который тем не менее имел полное представление о сущности мироздания, — Торрис Ваун ненавидел Виктора Ла-Хайна всеми фибрами своей души.
Эта ненависть и вывела его на Шерринга. Ваун узрел алчность в глазах барона, его жажду власти, которая затмевала все остальное. Ваун помог барону укрепить свое положение, а взамен Шерринг помог Вауну сбежать от присмотра диакона. Но дворянин желал лишь должностей и званий, а Ваун строил — и продолжал строить — далеко идущие планы. И вот, после многих лет, проведенных в бегах здесь и в далеком космосе, презренный франт наконец-то исполнил свое обещание.
— И за это я сделаю вас бессмертным, — прошептал псайкер, глядя на статую дворянина с пролетавшего над городом аэронефа. — Никто на Неве не забудет имя барона Хольта Шерринга. Вы войдете в историю как предатель и глупец. — Ваун плюнул в сторону статуи и отвернулся, чувствуя растущее
Купленный дорогой ценой инфопланшет лежал в его кармане. Было очевидно, что он не собирался держать возле себя таких неудачников, как Эбб или Суки. Если бы они выжили, он бы нашел способ пустить их в расход. В конце концов, они были неконтролируемы и непредсказуемы. Ваун взял их к себе лишь потому, что не нашел других.
Но мальчишка… Ваун почувствовал растущую злобу. Игнис был особенным парнем с огромным потенциалом. Колдун считал его достойным роли своего протеже: одаренный псайкер, разве что отягощающий себя такими понятиями, как нравственность или мораль. Было досадно утратить инструмент, подающий большие надежды, — до того, как он пустил в ход все свои способности.
Фыркнув, Ваун отогнал эти мысли прочь. В крепости он найдет сырую материю, которая поможет ему начать новую жизнь. Возможно, тогда он сумеет разорвать Неву на части, как этого и хотел парень.
Звук скрипнувшего палубного настила отвлек его от окна и заставил напрячься. Они были не одни. Ваун резко развернулся.
Фигура в черной броне и красном одеянии запрыгнула в салон через люк, расположенный в заднем отделении. Лицо псайкера скривилось от злости, когда он узнал женщину.
— Опять ты! — с ненавистью проговорил он. — Это начинает раздражать.
— Как она попала на борт? — спросил дрожащий техножрец, сгорбившийся над рулевым колесом.
— Заткнись, — бросила ему Мирия. — С тобой мы еще поговорим о твоих преступлениях.
— Преступлениях? — проскулил жрец. — Он заставил меня! Он убил моих братьев!
— Ты должен был умереть вместе с ними. Это доказало бы твою преданность. А теперь ты виновен в сговоре с преступником.
Ваун, которого забавляли ее речи, улыбнулся.
— Не будь так строга с бедолагой, сестра. Я могу быть очень убедительным, когда захочу.
— Твой соучастник, барон Шерринг, мертв, — сказала ему Мирия. — А это судно отслеживается бойцами ордена пресвятой Девы-мученицы. Тебе не избежать наказания церкви.
— Ха, — насмешливо фыркнул псайкер. — Так мне, стало быть, стоит приземлиться и сдаться? А потом умолять о быстрой и милосердной смерти? — Он саркастически усмехнулся. — Ты не посмеешь применить свое оружие, находясь на корабле. Один неверный выстрел может разъединить топливопровод или пробить газовую оболочку. Тогда мы умрем все вместе.
— Ты недооцениваешь степень моей преданности Богу-Императору, колдун. Пока ты дышишь, моя жизнь ничего не стоит. Если назначенная за твою смерть цена — моя собственная кровь, я охотно ее заплачу.
Она выстрелила из своего плазменного пистолета обжигающим сгустком яркого пламени. Ваун метнулся прочь от подпорки, возле которой стоял, и дымка пульсирующего огня лишь обожгла ему лицо. Он вскрикнул от боли и в ответ метнул три иглы пламени. Колдовские стрелы не попали в Сороритас, вместо этого выбили декоративное оконное стекло.
— Чокнутая недоразвитая сука, — выругался он. — Глупая мелкая пешка! Ты и понятия не имеешь, что тут происходит, верно? Наихудший предатель из всех — Ла-Хайн.