Верь в меня
Шрифт:
— Я был в Скирингешиле. Это достаточно большой город и оживленный морской порт.
Криста помедлила в нерешительности, но любопытство победило. Лучше прямо сейчас узнать, чего стоит этот человек.
— Это правда, что вы отправились туда, чтобы отобрать у Вулфа свою сестру?
Хоук сверкнул глазами. ~ Так вам сказали?
— Да. Ваши люди так говорят, и скальд пел о том же в вечер моего приезда.
— По правде сказать, я отправился в Скирингешил, чтобы убить Вулфа. Я полагал, что он похитил мою сестру, и боялся, что она мертва или терпит ужасные страдания. Я так сильно хотел увидеть
— Тогда почему он жив? — негромко спросила Криста.
— Независимо от того обстоятельства, что победа в поединке могла достаться одному из нас? Мы ведь могли убить друг друга, но Кимбра заверила меня, что счастлива замужем, и просила ей верить. А я решил, что она просто хочет спасти меня, и увез ее хитростью. — Он вздохнул. — К ее чести, она простила меня, и Вулф тоже, когда явился сюда. Мысль о союзе между норвежцами и саксами первоначально принадлежала Вулфу, но он вскоре заручился поддержкой Альфреда. Остальное вам известно.
Остальное ей и в самом деле было известно. Король от всей души поддержал мысль о союзе и о браках, которые должны были закрепить этот союз. Каковы бы ни были чувства Хоука по отношению к истинно знатной леди, он никогда не стал бы перечить королю.
— Я очень рада, что все кончилось хорошо для вашей сестры и лорда Вулфа, — совершенно искренне сказала Криста, но надежда се сердца на то, что и у них все сложится счастливо, осталась невысказанной.
— Они живут в любви.
Хоук произнес последнее слово так, будто оно казалось ему чужим, непонятным и просто случайно вырвалось. Слово из неизвестного ему языка, значение которого ему объяснили, но оно осталось для него загадочным.
Печаль ощутимой тяжестью легла на плечи Кристы. Она выпрямилась, но это потребовало усилия. Будь она посмелее, спросила бы у Хоука, верит ли он в любовь. Однако мысль о возможном ответе страшила ее. Лучше оставаться в счастливом неведении, тогда по крайней мере останется надежда.
— Я все думал о причине, по которой вы приехали сюда таким странным способом.
Криста проглотила слюну, чтобы ослабить напряжение в горле.
— Это правда, что вы, поступая так, надеялись получше узнать меня?
Криста кивнула и перевела дух, собираясь с силами.
— Вначале мне это казалось неплохой мыслью. Если он намерен посмеяться над ней, сейчас самое время это сделать. Она ждала.
— Намерение заслуживает одобрения. Криста открыла глаза, с опозданием сообразив, что держала их закрытыми, как на молитве, и посмотрела на Хоука.
— Вы так считаете?
— Не ищите в моих словах большего, чем в них заключено. Я просто имел в виду, что вовсе не обязательно для нас обоих считать плохим желание лучше узнать друг друга до того, как мы поженимся, — сказал он и поспешил добавить: — И это не значит, что я одобряю ваш поступок. Какие-то заячьи хитрости.
Криста с минуту помолчала, потом улыбнулась.
— У нас в Уэстфолде водятся зайцы. Довольно крупные животные с очень сильными задними ногами, способные на невероятно длинные прыжки. Они переносят самые суровые зимы, укрываясь в глубоких норах под землей. И умеют провести самого коварного хищника. — Криста глянула Хоуку прямо в глаза. — Даже сокола.
Лорд расхохотался — на удивление
— Ну, я точно вам скажу, что на кролика вы ничуть не похожи, — заявил Хоук.
Высказавшись, таким образом, он тут же сообразил, что комплимент получился сомнительным; впрочем, у него в этом отношении не было никакого опыта. Мало того, ему немедленно ударила в голову мысль о ногах, но отнюдь не заячьих, — о ногах длинных, с гладкой, шелковистой кожей.
— Мне надо искупаться, — сказал он и встал. Это не было отступлением в точном смысле слова. Ему нужно было хоть немного времени, чтобы привыкнуть к открытию, что его нареченная наделена чувством юмора. Превыше всего Хоук ставил честь и ценил ум. Он не был безразличен к женской красоте — как и любой настоящий мужчина. Но в глубине души считал чувство юмора одним из величайших даров Бога.
Криста подавила невольное желание Спросить, не хочет; ли он, чтобы ему потерли спину, но при одной мысли о таком вопросе не смогла удержаться от улыбки, хоть и сжимала губы изо всех сил.
— Эдвард не показал мне сауну.
— Я должен буду сам сделать это… когда-нибудь. Увижу вас за ужином.
Он немного задержался — ждал, пока Криста не кивнула на прощание…
Позже, когда он лежал в воде и, откинув голову на край бадьи, смотрел в потолок, в голове родился вопрос: как мог мужчина узнать женщину? И что дало бы такое знание? Мужчины говорят, что женщину узнаешь, овладев ею, но это пустая похвальба, не более. Он вставал с достаточного количества постелей более убежденным, что женщина — поистине неразрешимая загадка и глупо полагать, будто физическая близость ведет к разгадке. Нельзя, разумеется, сказать, что это не приносит никаких результатов. Какие-то, безусловно, приносит. Но Криста говорила о том, что они должны узнать друг друга лучше до того, как поженятся. Как же этого добиться?
Хоук очень мало времени проводил с женщинами. Единственной женщиной, о которой он искренне заботился, была Кимбра, но он сознательно отсылал сестру в ее собственное жилище, чтобы обезопасить от странного дара, быть одновременно великой целительницей и существом, страдающим при виде чужой боли. Даже когда она научилась управлять этим даром, он держал ее в уединении, отлично понимая, как мужчины станут добиваться се, только лишь взглянув на ее красоту. Вулф решил эту проблему, и Хоук был ему очень благодарен, но теперь он сам не мог сообразить, как ему узнать Кристу.
Мужчины узнавали друг друга во время воинских упражнений или на поле битвы. Отношения, сложившиеся в воинских, лагерях, сохранялись на всю оставшуюся жизнь независимо от того, продолжалась ли она несколько часов или много десятилетий. Но не мог же он пригласить Кристу принять участие в играх с мечом. Своевольный разум Хоука, всегда не в меру докучливый, прелагал ему другие игры, в которых они оба нашли бы удовольствие, однако он отверг такой путь самым решительным образом. Уложить Кристу в постель значило бы сделать ее своей женой и в собственных глазах, и в глазах окружающих. Благословение церкви стало бы простой формальностью.