Верь мне

Тодорова Елена

– Эта картинка идеальна, – выдаю бездумно.

Ни в одной моей самой смелой фантазии не было подобного.

– Ты запомнишь? – спрашивает Георгиев, будоража мои накаленные нервы хрипотой своего голоса. И прежде, чем я успеваю ответить, уточняет: – Запомнишь, как сосала здесь мой член?

Внизу моего живота все сжимается и наливается тяжестью. Я задыхаюсь в поисках сил, чтобы остудить очередное воспаление наглости своего принца. Облизываю губы, кусаю их. Переминаюсь с ноги на ногу. Он же, продолжая как ни в чем не бывало курить, порочно ухмыляется.

– Давай же, Солнышко. Ты уже большая девочка. Самое время для сочных минетных поцелуев, –

подбивает ласково и вместе с тем пошло, учитывая глубину его огрубевшего от вожделения голоса. – Обещаю, как только ты проглотишь мою сперму, я доведу тебя до охуительно яркого финиша.

Мне физически больно слышать об этом. Но, черт возьми, даже эта боль до головокружения кайфовая. Каждая клетка в моем теле трепещет и трещит от вырабатываемого ею электричества. Все вместе перезаряжают организм, словно вышедший из строя реактор. Я жажду взрыва, хоть это и является катастрофой и смертью всему живому. Иначе я просто не справлюсь.

Я будто в каком-то бреду. Дико пьяная. Но не от алкоголя, конечно. От похоти. Шагаю вперед, пока не оказываюсь между широко расставленными ногами Георгиева. Под его тяжелым хмельным взглядом опускаюсь на колени.

Не хочу выглядеть, словно обезумевшее от голода животное. Сдерживаюсь изо всех сил. Наклоняясь, покрываю поцелуями Сашины бедра и живот. Периферийно замечаю, как он делает еще один глоток из бутылки и со стуком опускает ее на столик. Шумно затягивается. И со свистом выдыхает, когда я прикасаюсь к его члену. Сжимаю его крепко и нерешительно прикасаюсь губами. Не то чтобы не хочу этого. Черт… Очень хочу! В промежности тотчас сокращается, и начинается выработка нового жидкого топлива. Я еще села так, что воздух там задевает, и это заставляет трястись.

– Блядь, Солнышко… Соси… – между словами нахальный рогатый принц умудряется курить. – Соси, малыш…

Я облизываю головку языком. Задрожав, прикрываю на миг веки. Замираю, только чтобы позволить смешанному вкусу похоти раствориться у меня во рту и начать работать, как самая восхитительная дурь.

– Соня…

Сашина ладонь проходится по моему плечу и шее, словно наждачка. Я дергаюсь. Чудом не сжимаю в приступе зубы. Дрожу… Блядь, бешено дрожу, когда, закончив гладить, жестко наматывает мои волосы на кулак и насаживает меня ртом на свой член. Инстинктивно раздвигаю губы и беспомощно позволяю ему дойти до упора. Начать давиться не успеваю. Георгиев практически сразу же оттягивает мою голову назад. Дождавшись хлюпающего причмокивания, которое свидетельствует, что мне удалось вдохнуть, сомкнуть губы и сглотнуть, давит обратно. Повторяет эти действия несколько раз, пока я не упираюсь и не перехватываю инициативу. Отпускаю стыд, когда похоть на полную сносит голову.

Больше не могу сдерживаться.

Сама на Сашкин член набрасываюсь. Облизываю его, не скрывая испытываемого удовольствия, которое вынуждает мычать и трястись еще сильнее. Заглатываю, забывая про дискомфорт. Я его просто не чувствую. Даже когда головка проталкивается мне глубоко в горло.

Мне нравится это распирающее ощущение. Нравится терять возможность дышать. Нравятся страх и адреналин, которые в этот момент бомбят мои синапсы.

Громко стону, когда Саша сжимает мою грудь. Подаюсь еще ближе к нему. Трусь, как зверушка, в поисках желанной ласки. И, конечно же, не перестаю сосать его член. Попутно надрачиваю руками. Он влажный от моей слюны настолько, что течет по мошонке. А стоит мне отстраниться, за губами тянутся длинные вязкие нити.

– Подними глаза, Соня-лав…

Подчиняюсь.

И снова меня нереально кроет, едва только сталкиваемся взглядами.

– Мм-м… – выдаю на пике одуряюще сильной дрожи.

– Вкусно тебе, малыш? – затягивается и тут же выдыхает дым, пьяня меня еще и этим. – Нравится сосать мой член?

Мое сердце колотится, словно ненормальное. Перемахнув максимальные отметки, каждую секунду доводит меня до инфаркта. И каждую секунду решает дать еще пожить.

– Да… Да… – выталкиваю, как только отстраняюсь, чтобы иметь возможность вдохнуть.

– Блядь… Мне тоже… Охуеть, как мне нравится, Соня… – выражение его лица так часто меняется, что в одно мгновение он выглядит как познавший благодать ангел, а в следующее – как собирающий души демон. – Охуеть, малыш… Охуеть…

– Я хочу, чтобы ты кончил… Пожалуйста… – буквально умоляю его, чувствуя, что мое собственное возбуждение, стекая из моей промежности, липнет к бедрам остывшими на ветру полосками. Я сжимаю бедра в попытке избавиться от них, но тут же взвизгиваю от горячих импульсов в сердцевине самой плоти. – Пожалуйста, Саша… Пожалуйста… – приговаривая, бросаюсь снова усердно ему сосать.

Взъерошенный темный принц матерится, каменеет всем телом и глухо стонет. Снова поймав мои волосы в кулак, он несколько раз жестко толкается мне в рот. Я чувствую, как его член растет в объемах и начинает судорожно сокращаться. Саша загоняет его в последний раз с такой силой, что у меня из глаз слезы брызгают.

Резко подавшись назад, Георгиев ловит в фокус мое лицо. Тьма, которая в этот момент горит в его глазах, не забудется мною никогда. Она вызывает во мне попросту сумасшедший трепет. А потом… Случается тот фейерверк похоти, который я так долго ждала. С отличительно громким и зверски грубым стоном Саша забрызгивает горячей спермой мою грудь. На финальных выстрелах толкает член обратно мне в рот. Только головку, благодаря чему языком я четко чувствую, как приятно пульсирует его раздувшийся мочеиспускательный канал. И это делает меня такой безумно сексуально распаленной, текущей сучкой, что я боюсь пошевелиться, чтобы не кончить от движения воздуха между своих ног.

Прикрывая глаза, расслабляю горло. Втягивая ноздрями воздух, медленно глотаю сперму. Продолжаю посасывать член, пока Саша с каким-то сдавленным шипением не выдергивает его из моего рта.

– Твою мать, Солнышко… – то ли вздыхает, то ли стонет. – Я люблю тебя, знаешь?

И как мальчишка усмехается. Это делает меня такой счастливой, что я даже забываю о собственной потребности в разрядке.

Саша помогает мне встать и поднимается сам.

– О-о-о… – комментирует наличие слизи возбуждения на моих бедрах. Присвистывает и зажимает губами новую сигарету. – Хорошо зайдет. Полетим со старта, м? – раскуривая, не перестает коситься на меня. – Садись на стол, малыш.

Я едва способна перемещаться. Кое-как пристраиваю задницу на холодное стекло.

– Как думаешь, разъебем? – упираясь ладонями, шатает подо мной стол. – Ладно, если что, поймаю, – продолжает рассуждать. – А ты, я смотрю, Солнышко, уже даже говорить не способна… – и снова ухмыляется.

Если я открою рот, то только для того, чтобы наорать на него.

Отвожу взгляд. Смотрю на город и шалею от своего безрассудства.

А потом… Снова обо всем забываю. Потому что Саша, бросив сигарету в пепельницу, протискивается мне между ног. Обнимая, невесомо касается губами плеча, а я всем телом вздрагиваю и цепляюсь за него руками.