Верь мне
Шрифт:
Макс терпеливо ждал, когда ж она уйдет. Она, уходя, обернулась.
— Не надо ничего говорить, — предупредил Макс. — Уходи.
Девушка кивнула и потянулась к ручке, но не успела даже дотронуться, как по ту сторону двери постучали. Лика открыла. На пороге стояли двое.
— Старший лейтенант полиции Гусев, — раздался мужской голос; двое мужчин в штатском оттеснили Лику и вошли в номер. — Гражданин Власов?
Глава 7
Что-то щелкнуло внутри, что-то закричало ему: «Беги». Макс только дернулся,
— Не дергайся, Власов! — раздался над поверженным парнем зычный мужской голос. — Что ж ты неугомонный такой, а?
«И что на сей раз?» Пока чужие руки искали на нем оружие, Макс отметил ноги одного из гостей: вычищенные, до блеска отлакированные туфли едва ль не упирались ему в лицо. И костюмчик у обладателя туфель явно не из дешевых… Менты ли это? Макс повернул голову, а взгляд упал на пару аккуратных черных женских туфелек. Мужские крики смешались в один неясный гул — они о чем-то спрашивали Лику, и та им что-то отвечала. Власов же, уткнувшись лицом в пол, лишь крепче сжал зубы, удивляясь, как просто оказалось его провести. «Какой же ты, Макс, идиот! Значит, эта сучка успела вызвать ментов, или кто они там, пока я ходил за ее вещами? Значит, вот так решила защитить свою семейку?»
— Встать! — рявкнули сверху после спешного обыска.
Макс встал. Пытаются вести себя как менты, но сами в штатском, замашки бандитские, удостоверение наверняка липовое — махнули для видимости, а рассмотреть не дали. Нет, это не менты. Не похожи — их собрата Макс уже успел неплохо изучить. «Скорее всего, безопасники. Неужели эта дрянь успела папочке нажаловаться? Как оперативно, однако, у них все».
— Вы задержаны, гражданин Власов, — заявил тем временем холеный обладатель костюма.
— На каком же основании?
— Вы подозреваетесь в изнасиловании гражданки Горской. Придется Вам проехать с нами.
Хотелось рассмеяться в голос от вопиющей абсурдности ситуации — и эту, значит, он изнасиловал! Потемневший взгляд метнулся к Лике: стоит бледная, на него даже посмотреть не осмелится… Что ж за порода такая дрянная у них? Вот такой благодарностью она ему отплатила? А ведь даже свидетели есть, которые видели, как трепыхающуюся, ревущую Лику тащил он сюда. Впрочем, зачем им свидетели? Если это безопасники ее папочки, то никаких доказательств и не понадобится — Горскому ж вполне достаточно слова его драгоценных дочерей!
— Одеться я хотя бы могу?
— Можете, — кивнул тот, что в костюме, и тут же бросил своему напарнику: — Проследи за ним.
Так, паника сейчас неуместна. Да и он уже не двадцатилетний сопливый мальчишка, чтоб дрожать перед этими клоунами! Макс одевался неторопливо, старательно выкраивая драгоценные минуты на раздумья. Менты это или люди Горского — не так уж на самом деле важно. Важно то, что при любом раскладе его вряд ли отпустят. У Олежки неплохая изоляция в номере — не слышно, что происходит за стенкой, но там, на кухне, Горская наверняка уже во всех красках дает «показания». «Нет, господа хорошие, так просто я вам больше не дамся!»
Третий этаж… Сигануть бы в окно, но там жалюзи — пока
— Ты мне глазки не строй. Собрался? Пошли, — нетерпеливо выкрикнул парень, кивая на выход.
«Ах ты ж шустрый какой! Еще и грубишь. Ну пошли…»
Макс застегнул ветровку и неторопливо направился к двери. Всего лишь несколько шагов… Поравнявшись со своим конвоиром, Макс вдруг резко увернулся и, не дожидаясь встречной реакции, ударил — хватило, чтоб свалить горе-лейтенанта, и наверно, стоило даже чуть меньше усердствовать — мог бы тогда еще задать пару интересных вопросов непрошенному гостю — но парень уже отключился. Ну и ладно, свобода дороже. Макс забрал пистолет и вышел из комнаты.
По-хорошему, нужно пользоваться случаем и уходить. Судьба благоволит ему: в коридоре пусто, из кухни доносятся голоса — разговаривают на повышенных тонах, даже спорят, и вряд ли заметят беглеца… До спасения всего пара шагов.
— Я еще раз повторяю, я не буду ничего писать! — донесся Ликин голос, когда Макс был уже практически у цели.
Власов остановился, сжал пистолет, готовясь в любой момент дать отпор, и затаился у проема.
— Лика Александровна, будьте благоразумны. Это просто формальность, мы во всем разберемся.
Макс не удержался и осторожно заглянул на кухню: человек в костюме стоял к нему спиной и тыкал в лежащие на столе бумаги.
— Вы слышите меня? Я не буду этого делать!
— Лика Александровна, я понимаю, Вы боитесь. Но поверьте, Вам ничего не грозит, Вы и Ваша семья будете в безопасности. Ну прекращайте этот детский сад!
— Я сказала Вам, идите к черту! Я цела — видите? Меня никто не насиловал! Меня никто не убивал! И здесь меня никто кроме вас не удерживает! Что за бред Вы несете?
— Если он не виноват, мы его отпустим. Мы во всем разберемся, но Вы должны нам помочь…
Макс насторожился, прислушиваясь к разговору. И что за цирк? Сама их вызвала, а теперь отказывается заявление писать? Или это не она их вызвала? А кто тогда? Кому так помешать мог? Кроме нее некому. А если это только спектакль? Может, думает, что слышит ее сейчас и потому играет роль несчастной правдолюбки? Как бы то ни было, если она заявление напишет, дело заведут быстро, и расследовать, конечно, ничего не будут. Нельзя им девчонку оставлять… Недолго думая, Власов вышел из укрытия.
— Лика…
Спор тут же прекратился.
— Не дергайся, — предупредил Макс, наставляя пистолет на незнакомца.
Осталось только как-то Лику убедить подойти поближе, но не успел он и подумать об этом, а девушка вдруг бросилась к нему и даже не попыталась вырваться, когда крепкой рукой моментально перехватил ее и прижал к себе. Ни тени испуга на ее лице — даже напротив, нечто, похожее на облегчение, вдруг промелькнуло на ее личике, когда так резво, так отчаянно рванула к нему в руки. «Что же за игру ты затеяла, Лика? Черт с тобой, потом разберемся».