Вепрь и боярышник

Потиевский Виктор Александрович

Кабан встал с лежки под вечер, побродил немного, разминая мышцы и конечности. Потом долго собирал желуди в дубняке, рылся в почве, извлекая травяные коренья, - так и прошел весь день. В сумерках опять забрался в свой любимый и надежный боярышник и завалился спать - теперь уже до утра...

Прошел почти месяц. Охотник за делами и не вспоминал об этом

кабане, но обстоятельства сложились так, что человек снова встретился с ним, только на этот раз вовсе не в боярышнике.

Тихий и ясный осенний день подходил к концу. Охотник сидел в домике, топил печь и готовил ужин после долгого дня ходьбы по тайге. Он не столько охотился в лесу, сколько собирал, заготавливал целебные травы. Только вот кабанов стрелял на мясо, да и - уже осенью - птицу.

Внезапно у крыльца заливисто и злобно залаял пес. Лай был громким, остервенелым, будто кто-то страшный пришел сюда по его собачью душу...

Человек вмиг схватил ружье и выскочил за дверь. То, что он увидел, было сверх всяких ожиданий. У самого крыльца, метрах в трех от ступенек, стоял старый его знакомый секач. Он был действительно огромен. Прежде охотник видел его издалека, а теперь он стоял рядом, и его вид производил внушительное впечатление. Густой и длинный волос на холке был очень темным, хотя уже светлые пятна седины тронули щетину. Белые длинные клыки угрожающе торчали вверх-вперед. Зверь молча стоял и смотрел на человека, никакого внимания не обращая на собаку, которая буквально бесновалась, захлебываясь от лая, но соблюдая безопасную для себя дистанцию.

Охотник очень удивился и озадачился. В любом другом случае он бы, не раздумывая, застрелил зверя. Но кабан пришел сюда сам. Зачем?.. Для чего пришел? Непонятно. А убить зверя, который сам пришел к человеку, это уже не охота. Это злодейство!.. Зачем же он пришел?..

Охотник резко прикрикнул на пса и загнал его в дом. И в этот момент вепрь, молчаливо и неподвижно стоявший, вдруг так же молча повалился на левый бок... Человек быстро, однако осторожно подошел к нему.

Кабан

был жив, но дышал тяжело, часто, болезненно. Едва взглянув на него, охотник заметил неестественное вздутие, похожее на нарыв, на боку, чуть сзади правой передней ноги, почти под мышкой. Он осмотрел и ощупал больное место. Глубоко в тело зверя вошла длинная - не меньше трех сантиметров - колючка от его любимого боярышника. Видимо, когда он пытался ее вытащить и терся о стволы деревьев боком, то загнал этот шип так глубоко, что и теперь его сразу не выдернешь...

Человек взрезал гнойник, извлек колючку, вычистил рану, промыл раствором марганцовки. Все это время кабан глухо стонал, тяжело дыша раскрытым ртом. Охотник кинул зверю под бок охапку сена, и тот здесь же и пролежал два дня и две ночи и только пил воду, которую ему подавали в миске. Сначала пил, приподнимая голову, потом, на вторые сутки, уже вставал и, выпив воду, снова здесь же ложился.

На третий день утром Клыкастый уже лежал на животе, а не на боку и дышал ровно, без натуги. Ему стало легче. Он внимательно наблюдал за человеком, но спокойно позволил ему снова осмотреть и промыть рану. Видимо, на роду у него было написано, чтобы его спас человек, который хотел убить его, а надежный спаситель и защитник кабана - боярышник чуть его не погубил.

Охотник положил на землю возле зверя несколько картошин и кусок хлеба, и секач почти сразу же все съел. Ушел он в тот же день к вечеру. Рана уже затягивалась и подсыхала.

Человек долго смотрел вслед кабану, и даже пес, уже не гавкая, провожал Клыкастого взглядом...

Спустя неделю, как-то вечером возвратившись из тайги, охотник был снова удивлен. Его знакомый, клыкастый и гривастый огромный вепрь, снова стоял у крыльца. Он с приветливым любопытством смотрел на своего исцелителя, дружелюбно переступал ногами и, видимо, ожидал гостинца что-нибудь вроде картошки или хлеба. Он уже считал человека своим другом.