Вентус
Шрифт:
– Ночью мне приснился сон. Я вижу его до сих пор.
– Расскажи.
– Кони и луга. Там было сражение, а потом явились Ветры. Я всю ночь был там. И я по-прежнему вижу эти сцены.
– Ты болен, - сказала Эмми, покачав головой.
– Пойдем к хирургу.
– Не хочу.
– Не будь ребенком!
– Ладно, ладно. Но я и сам могу к нему сходить. Вовсе не обязательно меня провожать.
– Хорошо, - задумчиво произнесла она.
Идя к двери, Джордан чувствовал на себе полный тревоги взгляд сестры.
Хирург занимался сломанной ногой Уиллама. Джордан
Если уйти, отец за ужином будет насмехаться; Джордан всегда чувствовал себя ужасно виноватым, когда болел, словно совершил какое-то преступление.
Он думал о том, как пойдет домой, и это навело его на мысли о лесной чащобе. Там есть человек, который, быть может, сумеет ему помочь, а заодно и подскажет, что делать с матерью камня. Путь туда, правда, не близкий, а Джордан не любил бывать в лесу один, но тут уж ничего не поделать. Он встал и ушел из замка по тропинке, ведущей к церкви с монастырем.
До церкви было несколько километров. Хотя лес по-прежнему вселял страх, Джордан немного успокоился, шагая по тропинке. Отец Аллегри ему поможет.
Тропинка обрывалась внезапно, открывая взгляду церковные угодья. Юноша свернул на крутом повороте, затененном шатром из вздымавшихся ввысь серебристых кленов и дубов, и перед ним появилась просека, широкая и ровная, по краям которой стояли низкие каменные жилища монахов. Просторный и ничем не огороженный двор перед церковью был вымощен плиткой и аккуратно подметен.
Дом, в котором жили священники, стоял в стороне, под дубами - приземистое каменное здание, двухэтажное, с собственной конюшней. Джордан часто бывал здесь, поскольку его отец помогал содержать дом в порядке.
Он с облегчением увидел, что Аллегри сидит на крыльце, задрав ноги, и читает листок с новостями. Очевидно, там было что-то важное. Священники регулярно получали известия о Ветрах со всех уголков страны.
Услышав оклик, священник оторвался от листка и встал. Джордан припустил во все лопатки и, запыхавшись, остановился на крыльце.
– Джордан!
– с удивлением рассмеялся Аллегри.
– Какими судьбами?
Юноша скривился в ответ, не зная, с чего начать.
– Что-то случилось? Разве ты не должен быть на работе?
– Нет, ничего не случилось. Просто у нас перерыв. Аллегри нахмурился. Джордан, неожиданно растерявшись, пожал плечами и показал на листок:
– Что это?
– Сигнальная копия доклада. Только что доставили. Аллегри бросил на Джордана еще один проницательный взгляд, потом сел и жестом пригласил гостя последовать его примеру. Джордан, чувствуя себя крайне неловко, плюхнулся на соседнюю скамейку.
– Поразительная штука, - сказал Аллегри, помахав листком.
– Сообщают о сражении, которое произошло вчера между Равеноном и Сенешалем. Сошлись две большие армии…
– И кто победил?
– поинтересовался юноша.
– Здесь не написано. Похоже, каждая из сторон выстроилась в ряд на краю большого
Джордан живо представил себе эту картину. Она была очень созвучна кошмару, который он видел ночью. В его сновидении всадники, окутанные облаками пыли, столкнулись на флангах. Пехотинцы маршировали в центре, а вокруг - крики умирающих всадников и ржание коней. Судя по солнечным лучам, это произошло часов в девять утра. Джордан стоял на холме над схваткой, окруженный развевающимися штандартами и нетерпеливыми лошадьми.
– Какого цвета?
– Цвета?
– Священник удивленно приподнял бровь.
– Какого цвета у них были штандарты?
– Если не ошибаюсь, у Равенона штандарты желтые, это королевский цвет. А поскольку его врагами были сенешали, значит, их цвет - красный, - ответил Аллегри.
– А что?
Джордан замялся. Если он скажет об этом Аллегри, все станет слишком реальным.
– В вашем листке… Там говорится о том, что сенешали спрятали за пехотинцами пушки? Из них фонтаном вылетали струи гравия и падали на задние ряды пехоты Равенона…
– Да, - нахмурился Аллегри.
– Откуда ты знаешь? Я только что получил листок. Мы как раз передаем его в замок Кастора. Он махнул рукой в сторону противоположного края просеки, где один из братьев бил в барабан на высокой сигнальной башне.
– Мне приснилось.
Джордан уставился вниз, на свои башмаки.
– И поэтому ты пришел ко мне?
– спросил Аллегри.
– Ты хотел сказать, что тебе приснились сегодняшние новости?
Джордан кивнул.
Священник открыл рот, закрыл его; помолчал и спросил:
– А где ты сам был в этом… сновидении?
– На холме, в окружении важных людей. Мне кажется, я сам тоже был важной персоной. Люди смотрели на меня, а я им говорил.
– Что говорил?
– спросил Аллегри.
Нет, не похоже это на сон. Чем больше Джордан думал, тем больше вся сцена походила на воспоминание.
– Приказы… Я отдавал приказы.
Он закрыл глаза и припомнил. Его войска дрогнули, и пехота отступила, хотя кавалерия окружила сенешалей справа. Группа всадников налетела на пушечный расчет и порубила солдат, но некоторые из кавалеристов погибли в последние минуты, когда пушки развернулись в их сторону. Армия Сенешаля выгнулась, словно тетива лука, однако ряды армии Равенона слишком растянулись… Джордан описал все это Аллегри.
Тот покачал головой, то ли от изумления, то ли от недоверия.
– А что было потом? Новости только что достигли нас, там многое неясно. Невероятно!.. Что еще ты знаешь?
Джордан прищурился. Ему не хотелось вспоминать эту часть сна - он видел распростертые на траве тела. Там, где линия фронта была прорвана, бродили женщины, перерезая глотки или оказывая первую помощь - в зависимости от цвета мундира беспомощных мужчин. Джордан увидел, как один солдат притворился мертвым, а потом вскочил и набросился на женщину, приближавшуюся к нему с ножом. К ней подбежали трое других и зарезали беднягу.