Венера
Шрифт:
– Составу третьей вахты занять свои места в течение пятнадцати минут.
И тут я понял, что зверски проголодался. И все же мы с Маргаритой неохотно оторвались от наблюдательных портов, словно боялись упустить что-то, несмотря на то что не видели ничего, кроме раскаленной каменной пустыни.
По никаких следов кораблекрушения.
Мы были слишком высоко, чтобы различить останки «Фосфороса», однако я надеялся на телескопы и их электронные ускорители, сервомоторы, которые могли заметить следы аварии. Потом мне вдруг пришло в голову, что мы запросто
Мы заглянули по пути на камбуз, чтобы наскоро перекусить, а затем я направился на мостик, оставив Маргариту у двери в ее каюту.
– Я все же не теряю надежды найти что-нибудь интересное для биологии на этой высоте,- сказала она мне.- Хотя сомневаюсь, что в такой жаре может выжить хоть что-нибудь.
Я выдавил улыбку:
– Твое последнее биологическое открытие едва не погубило нас.
Она не нашла в этом ничего смешного. Маргарита поникла, и тут я мысленно отвесил себе подзатыльник: ведь я снова напомнил ей о том, что ее мать погибла.
Фукса на мостике не было, когда я заступил на свой пост, но вскоре он показался: выглядел он хмуро. Интересно, что он собирался произвести в качестве устрашительной операции, которую называл «демонстрацией силы». Причем «рассчитанной демонстрацией». Интересно. Невольно вспомнив свое прилюдное избиение, я предположил что-то в том же роде.
Наверное, оттого все восемь часов вахты прошли спокойно, но в постоянном напряжении. «Люцифер» сбросил высоту и опускался все ниже. Мы облетали ночную сторону планеты, сканируя невидимую поверхность под нами при помощи сенсоров, а также радаров. Мы знали последнее местоположение Алекса, о котором он успел сообщить по каналу связи с Землей: он шел вдоль экватора, когда его передающий маяк внезапно заглох. Последними его словами было сообщение о том, что корабль потерпел крушение; и команда занимает спасательные катапульты. Мы рассчитывали найти его где-то неподалеку от экватора и намеренно шли этим курсом, рассчитывая встретить искомое.
Мой сосед за пультом систем жизнеобеспечения оказался один из организаторов заговора, здоровенный азиат по имени Багадур. На целую голову выше меня, с широкими плечами и развитыми мускулистыми руками. Голову он брил наголо, но широкую челюсть прикрывала густая черная борода. Кожа у него была желчного, почти болезненного оттенка.
Фукс почти словом не обмолвился ни с кем из нас за все время вахты. Но когда нас сменили, он вышел за нами в коридор.
– Хамфрис,- позвал он,- за мной.- И, словно что-то вспомнив, прибавил: - И ты, Багадур.
Он провел нас к лазарету и приказал Багадуру встать возле стола. Для всех троих места в тесном отсеке медпункта не нашлось, поэтому мне пришлось остаться в коридоре возле открытого люка.
– Багадур, ты что-то неважно выглядишь,- сказал Фукс по-английски.
– Я, капитан?
– голос азиата звучал глубоко и низко - почти бас. К моему удивлению, у него оказалось отличное произношение,
– Да, именно ты. Есть какие-нибудь жалобы? Может быть, какие-нибудь проблемы, о которых ты хотел мне рассказать?
Багадур растерянно сморгнул несколько раз. Очевидно, он лихорадочно соображал, чего от него добиваются. Наконец он сказал:
– Я не понимаю, капитан.
Фукс подбоченился, уперев кулаки в бока, и затем заговорил на туземном языке, на котором обычно общался с командой на мостике. Видимо, он еще раз повторил свой вопрос, только по-азиатски.
Багадур медленно покачал головой.
– Нет, сэр,- ответил он на английском.- У меня нет никаких проблем, о которых я бы хотел рассказать вам.
Фукс обдумал его ответ в молчании. Прошло несколько томительных секунд. Затем он сказал:
– Ну, что ж, очень хорошо. Я рад.
– Мне можно идти, капитан?
– Фукс перегораживал плечами выход, и фактически Багадур оказался прижат к операционному столику лазарета.
– Ты уверен, что все в порядке?
– снова спросил Фукс, на этот раз откровенно насмешливым тоном.- Я не хочу, чтобы кто-то из членов экипажа испытывал неудобства. Ты ведь не ощущаешь никаких неудобств, Багадур?
– подчеркнул он последние слова.
Темные брови сдвинулись на лице азиата. Затем он ответил:
– Я всем доволен, капитан.
– Прекрасно. Это радует. А как остальной экипаж? Все довольны, как ты думаешь? Ты же у нас заводила.
– Да, капитан, все счастливы.
– Отлично. Тогда можешь передать им от меня, что я буду очень несчастлив видеть их перепуганными, как трусливый кроличий выводок.
Багадур вздрогнул, как от пощечины.
– Напомни им, что я всех предупреждал о том, что это рискованная миссия. Ты помнишь это?
– Да, капитан,- медленно проговорил Багадур.- Вы говорили, что нас ждут опасности.
– И достойное вознаграждение по окончании экспедиции. Это ты тоже помнишь?
– Большое вознаграждение. Да, капитан.
– Славно!
– воскликнул Фукс. Он стоял вполоборота, открывая мне вид на Багадура. На губах капитана играла подозрительно фальшивая улыбка.- Вот и напомни об этом всем остальным.
– Я все сделаю, капитан.
– Да.- И тут лицо Фукса стало злым.- И еще скажи им, что я не хочу, чтобы моя команда хныкала и жаловалась на жизнь, как сборище больных старух. Передай им это.
Бритая голова Багадура закачалась, как у марионетки. Фукс отодвинулся в сторону, давая ему проход, и азиат протиснулся мимо него, сразу став на голову ниже, осунувшись и поникнув в плечах. Багадур припустил по коридору, как школьник, выдворенный суровым учителем из класса.
Проводив его взглядом, я обернулся к Фуксу, который по-прежнему стоял, уперев кулаки в бока. Так вот что капитан называл «рассчитанной демонстрацией силы»! Он просто раздавил его страхом, запугал его насмерть.
– Удивлен?
– спросил Фукс, усмехаясь.- А ты думал, я бить его буду?