Венера
Шрифт:
Он улыбнулся, однако Полли встревожилась.
— Я поеду с вами. Не так уж я голодна, что не смогу потерпеть еще чуточку.
Но Кинкейд был неумолим.
— Отправляйся домой, — произнес он твердо, — мы расстаемся с тобой совсем ненадолго. Полли упрямо тряхнула головой.
— Вы не моргнув глазом женились на мне и тут же бросаете! Бессмыслица какая-то, милорд!
Николас вздохнул:
— Хочу напомнить, что прошло всего лишь несколько минут, с тех пор как ты давала торжественную клятву во всем слушаться мужа. Неужели ты хочешь
— А я и не знала, сэр, что клялась в беспрекословном выполнении распоряжений, смысла которых не понимаю! — проговорила раздраженно Полли.
— Подчини себе жену и обретешь ее, — изрек глубокомысленно Ричард. — Давай, Ник, решай, что будем делать. А то холодно как в аду, и, кроме того, час далеко не ранний.
— Вполне своевременное замечание, — молвил мрачно Николас.
Не обращая внимания на сопротивление жены, он схватил ее в охапку, втолкнул в карету и захлопнул за ней дверцу.
— На Друри-лейн, Джон! — крикнул он. Кучер хлестнул лошадей, и карета помчала, увозя ругавшуюся, словно уличная торговка, леди Кинкейд.
— Да, это не лучший способ начинать семейную жизнь! — констатировал Николас.
— А ты и не сможешь начать ее должным образом, пока не доведешь все до конца, — произнес Ричард Де Винтер, и трое джентльменов направились к особняку герцога Букингемского на Стренд-стрит.
Джордж Виллерс был в библиотеке, когда ему доложили, что лорд Кинкейд, лорд Де Винтер и сэр Питер Эплби желают видеть его.
— В столь поздний час? — удивился герцог, хмуря брови. — Ну что ж, пригласи их. Пусть войдут.
Ожидая, когда незваные гости поднимутся, он мрачно размышлял, чем обязан странному посещению. Если это официальный визит, то почему в такой поздний час? А если…
— Прошу вас, господа! — приветствовал с улыбкой Джордж Виллерс входящих. — Что заставило вас нанести мне неожиданный визит? Впрочем, в любом случае — добро пожаловать! Хотите вина?
— Нас привело к вам дело чести, милорд! — заявил Николас.
— Вот как! Надеюсь, это что-нибудь приятное…
— Ошибаетесь. — Николас снял с руки перчатку и швырнул ее в лицо герцогу. — Я хочу отомстить вам за нанесенное вами оскорбление!
Джордж Виллерс насмешливо скривил губы.
— Вы, должно быть, сумасшедший. Какое еще оскорбление? Я ничего не знаю об этом. Остыньте, милорд! Не делайте из себя всеобщее посмешище!
— Поднимите перчатку, герцог, иначе вы сами станете объектом злословия, — тихо сказал Николас. — Если вы откажетесь сделать это, то присутствующие здесь джентльмены засвидетельствуют, что вы повели себя как настоящий трус.
Джордж Виллерс побледнел, однако в голосе его прозвучало явное презрение, когда он спросил:
— Но помилуйте, чья же затронута честь?
— Моей жены, а следовательно, моя собственная!
Герцог побледнел еще больше, но тут же взял себя в руки.
— Так-так, понимаю. Как это я сразу не догадался? Довольно глупо с моей стороны. — Он поднял перчатку. —
— У Старых Вязов, на рассвете, — ответил Ричард с вежливой улыбкой. — Мы, сэр Питер и я, требуем как секунданты соблюдения всех правил дуэли.
Джордж Виллерс позвонил в колокольчик.
— В таком случае извините меня, господа: мне нужно многое успеть за оставшиеся несколько часов.
Попрощавшись, Николас, Ричард и сэр Питер вышли на улицу, и затем каждый из них пошел своим путем, предварительно договорившись о завтрашней встрече.
Николас зашагал по направлению к Друри-лейн, готовя себя морально к нелегкому испытанию. Женившись всего два часа назад, он мог наутро оставить свою жену вдовой.
Войдя в гостиную, Николас увидел Полли. Она лежала на ковре у камина. Лицо ее было бледным, дыхание — едва различимым. Николас, решив не будить новобрачную, взял ее на руки и бережно перенес на кровать. Потом, раздевшись, лег рядом и пролежал так, не смыкая глаз, несколько долгих часов.
Глава 22
Полли слышала чьи-то голоса, но думала, что это ей снится. И лишь немного погодя до ее сознания дошло, что это не сон, а явь.
Из-под двери, отделявшей спальную комнату от гостиной, пробивалась тонкая полоска света. До Полли донесся голос Ричарда. Де Винтер тихо, но отчетливо сказал:
— Отсюда до Старых Вязов семь миль, Ник, это около часа езды.
— Врача пригласили?
— Да, он сам прибудет туда. Сэр Питер встретит его. А что Полли?
— Я написал ей письмо. А что еще оставалось делать? Не будить же ее среди ночи лишь затем, чтобы огорошить такой вестью!
— Не падай духом, Ник! — подбодрил его Ричард. — Ты, выполнив свою миссию, вернешься домой еще до того, как она проснется. Хочешь, заключим пари?
— Пари? Но ты отнюдь не азартный человек, насколько мне известно.
— Пусть так. Но нам пора уже отправляться в путь.
— Ты иди, я догоню тебя.
Полоса под дверью стала шире. Полли закрыла глаза и притворилась спящей. Она почувствовала, как Ник подошел к кровати и склонился над ней, потом, легко коснувшись губами ее губ, прошептал:
— Прощай, любовь моя!
Полли лежала не шевелясь. Когда же Ник, выходя из спальни, тихо прикрыл за собой дверь, она открыла глаза и села. Из соседней комнаты не доносилось ни звука. Спрыгнув с постели, Полли подбежала к двери гостиной и осторожно открыла ее. В комнате было пусто. Она подлетела к окну и, вглядевшись, увидела внизу неясные очертания двух всадников, тотчас скрывшихся в темноте.
Письмо!.. Николас сказал, что оставил для нее письмо…
Дрожащими руками она зажгла свечу и увидела на столе сложенный вчетверо лист бумаги. В письме, исключительно теплом и нежном, сообщалось о предстоящей дуэли, а в постскриптуме говорилось о том, что все свое состояние, движимое и недвижимое, лорд Кинкейд оставляет своей законной жене.