Венец проигравшего
Шрифт:
— Немедленно, милорд.
— В первую очередь донеси мой приказ до моего сына. Если у него будет время, пусть и сам со мной поговорит. Наверняка он захочет… Худжилиф, принеси сюда хронику, которую я читал. Можно поспорить, что отдыхать мне сегодня ночью не дадут. Когда они там ещё сумеют ответить…
— Его светлость может прилечь здесь, на постель, предназначенную для дежурного чародея, — без уверенности предложил маг.
— А как же ты?
— Где уж мне сегодня отдыхать, милорд! Дел по горло, дух бы перевести.
— Хм… Благодарю… Да, Худжилиф, давай
— Ты недоволен результатами моих действий? — со сдержанной яростью осведомился Яромир. И вежливости в его интонации было так же мало, как в общении строителей между собой.
Формально тут придраться было не к чему, он держит себя в руках, да и мы с ним, считай, наедине, никто не услышит. Просто я ведь отлично его знаю, и он меня тоже, представляет, как именно нужно доносить до меня своё отношение к ситуации. Война всегда снимает часть ограничений. Он тоже воюет, имеет право высказывать своё мнение.
Но всё равно малоприятно.
— Я очень доволен.
— Тогда в чём дело? Почему ты не позволяешь мне действовать так, как того требует ситуация?
— Ситуация — или твои представления о том, как следует? Кстати — как вам удалось отразить магическую атаку?
— Я всего лишь последовал совету госпожи Солор, тут нет ничего интересного…
— Что за совет?
— Ты разве не слышал? Она предложила ударить из корабельных малых баллист снарядом с гранитной крошкой — прямо по поверхности моря, на пути магической волны. Как и предполагалось, это сбило действие заклинания, и оно зациклилось само на себя. И само себя уничтожило.
— Как интересно! То есть этот приём сработал во всех случаях?
— Именно так. Защитило все корабли. Как понимаю, заклинание шло по поверхности моря, и как только её что-то всерьёз нарушило, магия потеряла опору. И сожрала сама себя. Но я хотел поговорить не об этом. Мне нужно очень много людей, чтоб завершить постройку оборонительных сооружений вдоль берега канала. Даже тех, которые есть, уже недостаточно. А ты приказываешь отпустить треть из них!
— Да. Потому что если сейчас оставить урожай гнить на полях, уже зимой им нечего будет есть. И они перемрут все.
— Почему ты так ставишь вопрос?! Проблемы разве надо решать не по мере их возникновения? На первом месте у нас война, от которой мужики и бабы могут погибнуть ещё осенью, если мы не сдержим врага. А голод… Не все же перемрут, куда им! Тут и речи не идёт о настоящем многолетнем голоде. Часть урожая смогут убрать старики и женщины, им хватит, чтоб не подохнуть. А если часть народу и перемрёт, так ничего. Бабы потом новых нарожают.
— Чтобы я больше такого от тебя не слышал, понял?
— Разве ты можешь себе позволить подобную позицию? Ты должен слушать всё, что твои люди сочтут нужным тебе сказать! Подумай — если сейчас я отправлю людей на поля, то, возможно, урожай они будут собирать для врага!
— Так… Послушай.
— Первым делом мы должны отразить нападение. Противник был успешно остановлен на Ледяном рубеже, и, подозреваю, госпожа Солор больше не позволит им сделать ни единого шага на юг. А значит, они попытаются усилить напор в другом направлении. То есть здесь, на востоке. И я должен буду остановить их. Чем? Голыми руками? Грозным окриком? Твоим авторитетом?
— Ярка, я обещаю тебе прислать строителей, как только они освободятся здесь.
— Тогда уже может быть поздно!
— Нет. Оставь хотя бы треть крестьян на полях, а две трети пусть работают. Пообещай им деньги и отпустить к семьям пораньше, если будут стараться, и тогда они тебе всё отстроят в рекордные сроки. Привлеки к работам солдат отдыхающих групп, пообещай им вознаграждение. Но урожай должен убираться. В любой момент могут начаться холода или, например, ливни с градом. И не останется ничего. Ты прекрасно знаешь, что такое север, ты здесь вырос.
— Нам привезут припасы с юга!
— Привезут нам, а не им! А они — наше будущее благосостояние. Если ни одного мужика не останется, ты, что ли, пойдёшь поле пахать?
— Мужики будут всегда. Не может так быть, чтоб они все закончились.
— Людские ресурсы не безграничны, что бы ты там себе ни думал.
Мой сын молчал несколько долгих и очень напряжённых мгновений. У него ходили желваки, да и эмоциональное напряжение я чувствовал, всё-таки общение было магическим, приватным. Но Ярик умел держать себя в руках намного лучше своего близнеца, Юрки. Следовало отдать ему должное.
— Допустим, ты прав. А я? Считаешь, что я утверждаю ерунду и плохо справляюсь с обязанностями, или как?
— Признаю, ты тоже по-своему прав. И только будущее скажет, кто из нас был правее. Но нам с тобой действовать не в будущем, а сейчас. Я считаю, что необходимо дать мужикам убрать урожай.
— Разумеется, я вынужден подчиниться. Но тогда возведение укрепрайона вдоль восточного канала окажется под большим вопросом.
— Мы сейчас воюем на незаконченной стене. Воюем — и одновременно отстраиваем. Чем ты хуже госпожи Солор? Тоже справишься.
Яро немного подобрел.
— Вот как? Но, знаешь, у тебя есть спецназ. А у меня нет.
— А тебе нужен?
— Не помешал бы. Знаешь ли, если очевидно, что укрепления не успеть закончить, можно будет сорганизовать на скорую руку что-нибудь временное и поставить туда опытных солдат…
— Спецназ хорош не в окопах или за состряпанным кое-как валом, а в лесу, в лабиринте, среди развалин.
— Понял. Но он бы мне всё равно пригодился. Тут есть свои леса и лабиринты.