Венец демона
Шрифт:
– Макса волос лишила и опозорила, - нехотя созналась я, забираясь в холодную постель.
– Это который мне прохода не давал, когда ты исчезла?
– поинтересовался парень, гася ночник.
– Ага, он сволочь еще та, по нему тюрьма плачет.
– Главное, чтоб ко мне снова приставать не начал, - зевнул брат, скрепя старой кроватью в поисках более удобного положения.
– Ты не того пола, дорогой, - хохотнула я.
Брат показал мне язык, отворачиваясь к стене лицом. Вскоре я тоже погасила свой ночник и провалилась в сон без сновидений. Эмоций мне на сегодня хватило.
Лука
Его потряхивало от ярости. Мужчина никогда не испытывал столько разнообразных
Он постоянно старался выводить ее из себя, не специально, но не ему же одному мучиться. Девочка вызывала в нем какой-то животный мужской интерес, хотя ее внешность его совсем не привлекала, как у Зои или эффектных старшекурсниц-целительниц. Он испытывал иррациональный прилив нежности рядом с ней. Ему отчаянно хотелось оградить «занозу» от всех бед. И спрятать в своей берлоге, ага. «Тебя посадят, педофил старый» - не раз он корил себя за вечер, ловя себя на том, что пристально следит за девочкой и ее иногда неуклюжими движениями.
И почему этот ее обидчик вызывал глухую ярость, в то же время, подравшийся с Алей Горюшкин, не вызывал никаких сильно отрицательных чувств, только желание дать оплеуху, чтобы потом с неделю в крыле у целителей провел? Одни вопросы и никаких ответов. А посоветоваться не с кем. Но мужчина настолько привык к одиночеству, что спрашивать что-либо было выше его гордости. Поэтому он решил игнорировать свои эмоции, перестать цеплять девчонку и специально искать с ней встреч.
У него есть прекрасная Зоя, а Ворошилова найдет себе ровесника для отношений. Он ведь не раз видел, как она вздрагивала от его прикосновений или в трапезной затравленно смотрела на Демьяна, когда никто не видел. Правда, этот самый Демьян и Луке доверия не внушал. Еще в бытность работы в тайной службе, он видел таких же хищников, которые идут по головам, но Мир на все его сомнения отрицательно качал головой. У преподавателя ритуалистики были хорошие рекомендации и протекция откуда-то сверху. Но вот прямо Лука спросить Ворошилову про ее реакцию на касания почему-то так и не решился, боясь за отсутствие контроля у себя, после того, как он услышит ее возможно нежелательный ответ.
Лука переступил порог родного замка, и все идиотские мысли тут же исчезли, заставляя сгруппироваться и приготовиться к худшему. Кто-то провел запретный ритуал. И не где-то, а в замке. Кто-то смог скрыть от него даже запах смерти, а на подобное были способны единицы или очень могущественные артефакты. Мужчина нахмурился и быстрой походкой, не снимая верхней одежды, спустился в подземелья, где все было пропитано страхом, смертью и запахом навов.
Глава 14
Каникулы как-то слишком быстро подошли к концу, приближались экзамены, к которым я была не особо готова, но надеялась на Варю, авось и свои знания, с большими пробелами. Рождество встретили с братом и мамой, папа так и не сумел вырваться, но это не сильно испортило нам праздник. Мы тихо посидели втроем, смакуя вкусный праздничный ужин и смотря концерт по телевизору.
Так же ко мне забегали Веня с Саней, вернуть куртку и посмеяться от души над конфузом Макса. Они сообщили, что парень забрал свои документы из школы, а его друзья ведут себя тише воды, ниже травы. Парни долго допытывались, как мне удалось добиться такого результата,
Звонила Марина, тихо попросила прощения за свое прошлое поведение и от всего сердца поблагодарила. К ней теперь почти не приставали, без Макса никто не решался творить беспредел. Я ее заверила, что если этот «козел» попытается что-то ей сделать, то одним позором не обойдется.
Сатана, прибывший за мной в оговоренную дату, был излишне хмурым и каким-то напряженным. Будто что-то не давало ему покоя. Я не стала спрашивать напрямую, не на шутку разнервничавшись.
Когда стали подтягиваться остальные студенты, выяснилось, что на праздниках произошло что-то нехорошее. Почти все преподаватели были сосредоточенными и недовольными, отчего нас - студентов - затопила паника. Не иначе, как завалить собрались. Но долго подумать над тем, что что-то случилось, не удалось. Нас захватила экзаменационная лихорадка, поэтому размышлять о чем-то, кроме зубрежки, времени не оставалось.
Для меня сессия стала настоящим испытанием. И если с теорией у меня было более-менее ровно, то на практике я проваливалась через раз. Даже уроки самоконтроля из книги, порекомендованной Завучем, помочь моей дерганной нервной системе не смогли. Хорошо, что практика была только по «основам защиты разума» и «стихийной магии». Ритуалы и проклятья нам пока не доверяли, оставив на летнюю сессию, а практика по боевой сдавалась один раз в конце учебного года. Сатана снова меня «порадовал», почти завалив на своем экзамене дополнительными вопросами. И чего только прицепился? Не считая странного поведения преподавателей и бродивших тревожных слухов о каком-то загадочном происшествии, я заметила, что некромант относится ко мне подчеркнуто холодно и отстраненно. Его отстраненность неприятно резала по сердцу, заставляя испытывать чувство стыда. Наверное, ему были неприятны мои откровения. Поэтому с самых каникул я мысленно ругала себя за свой язык без костей.
С горем пополам мне удалось закрыть сессию без пересдач, чего не скажешь о Кувалде и Игоре, которым предстояло пересдать «некромантию» и «основы защиты разума» на каникулах. Парни ходили хмурые и дулись на всех. Даже кому-то из параллельной группы досталось от Гриши «на орехи», потому что тот не в то время решил занять любимое кресло нашего нервного «бугая». Варя же сообщила, что останется на каникулы в замке, как и я, потому что дома я побывать уже успела, а Сатана вряд ли станет меня снова перемещать, про Завуча вообще молчу. Он вредный и без выгоды для себя ничего ни для кого не сделает, а лишней бутылки коньяка у меня нет, от слова вообще. К тому же здесь можно было пообщаться с друзьями и весело отдохнуть.
Страх сковал все мое существо. Тело не слушалось, будто оно и не мое вовсе. Холодно, а перед глазами сверкает в тусклом освещении лезвие стального кинжала. Паника, безысходность. Никто не придет, не спасет. Они ведь не знают, что я здесь, внизу. А в ушах набатом стучит обреченный вой мертвых, которым не достанется пополнение в этот раз. И тихий плач самой Грани, по потерянным детям...
Я резко очнулась, подскакивая на кровати, это произошло в одну из первых ночей каникул. Я остро почувствовала, что чья-то нить души вот-вот оборвется, да так сильно, что на глаза навернулись слезы. Запахло смертью, а я ощутила слабый зов Грани. Я осторожно села и принялась разыскивать обувь, без света это было сделать ой, как трудно. Поэтому я нисколько не удивилась, когда задела что-то в темноте локтем. И это что-то шлепнулось на пол с неприятным грохотом. Я поморщилась, наверное, книга.