Венец демона

Черная Нина

Картинка совсем поплыла, скрывая от меня ответ маминого двойника и страстный поцелуй, как мне показалось, а прямо перед моим взором возникли знакомые темные тоннели.

– Ворошилова!
– прошипел мне почти на ухо голос наставника, наполненный яростью, - не сметь отключаться!

– Зачем я Демону?
– прошептала я одними губами, голос куда-то пропал, стараясь вцепиться в плечи Сатаны, чтобы не завалиться на бок.

– Что за бред?
– остолбенел мужчина, бесцеремонно подхватывая на руки мое слабое тело, - демоны - выдумка христианской религии!

А где-то в стороне слышались

Васькины горькие всхлипы, и необычайно жесткий и злой голос директора. Мне захотелось что-то сделать, как-то оправдать наивного ребенка, но сознание-предатель остаться со мной не пожелало, поэтому я очень скоро стала проваливаться в темноту, привычно ощущая терпкий аромат миндаля.

– Вы такой вкусный, - промямлила я вконец заплетающимся языком на ухо своему ходячему кошмару.

– Ворошилова!
– донеслось до меня откуда-то издалека обреченное, - ты маленькое порождение хаоса!

***

Сознание возвращалось ко мне рывками, то погружая меня в коридор, полный навов, то кидая в чернильную пустоту Грани. Сквозь болезненную дрему меня попеременно колотил сильнейший озноб и заставлял скидывать одеяло неестественный жар. Только все это время, проведенное в бреду, я была уверена, что кто-то находится неуловимо рядом, изредка держит меня за руку, когда я мечусь по кровати, и шепчет успокаивающие слова.

– Ну что ж, - донесся до меня приглушенный голос Михаила-целителя, когда окружающая реальность стала более или менее узнаваема, - кризис девочек миновал, так что к вечеру они уже должны прийти в себя. Правда, Альбина кое-какие сомнения вызывает...

– Серьезно?
– раздался скептический голос наставника, - а по мне так она одна из их троицы в бреду, и ее лихорадит.

– Задам я трепку этой пустоголовой Ваське!
– громко и с чувством произнес Богатырь.

Он впервые на моей практике был настолько сильно зол, да ни на кого-нибудь, а на собственную ненаглядную дочь. Надо собраться с силами. Зачем он так Ураган ругает? Я должна сказать им, что девочка не виновата ни в чем. Хотя я даже не поняла, в чем ребенка обвиняют.

– Вот как чувствовал, что Азалии не стоит доверять ребенка, ведь ничему не научила! Все, Васька с этого момента в замке живет и никакого леса!
– закончил он более спокойно и устало.

– Не торопись, - отрезал Сатана, отчего сразу захотелось вытянуться по струнке и отсалютовать. Страшен мой наставник, как дьявол страшен. Тьфу ты, как Чернобог. Все время забываю я про истинную религию.

Я аккуратно приоткрыла глаза, пытаясь осмыслить происходящее до конца и отогнать уже заунывный шум в ушах. Меня все еще бил озноб, а глаза щипало даже от тусклого света ночников. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я заставила себя приподняться на кровати. Замутило, зато полностью осознала, что такое немощность. Еще немного позанимавшись дыхательной гимнастикой, я огляделась. Ощущения и слух меня действительно не подвели - я находилась в целительском крыле, а из-за двери дяди Миши слышался уже негромкий разговор. На соседних кроватях по очертаниям я угадала Лису и Варю, они были без сознания. Я даже обеспокоенно прислушалась, дышат ли они, чуть не распластавшись на полу при этом, но вот Лиса нахмурила лоб и резко перевернулась на спину, что-то неразборчиво

лопоча. Значит, спят. Я облегченно выдохнула и аккуратно спустила ноги на пол, умудрившись пару раз запутаться в одеяле. Тело было словно чужое, а контроль движений давался с трудом. Сколько я просидела в неподвижной позе, борясь с тошнотой, понять так и не смогла, может, минут пять, а может и все полчаса.

Но встать на ноги удалось совсем не сразу, даже не с пятой попытки. Меня качало и штормило, как одинокую осину в поле. Несколько раз я шлепалась обратно на кровать, поэтому приходилось начинать все сначала. Но меня переспорить может, наверное, только дорожный каток, поэтому я упорно продолжала работать над вертикальным положением. Вскоре, ну это по моим ощущениям, мне это удалось, и я твердо шаталась уже около спинки больничной койки, за которую схватилась, как за последнюю надежду. Еще немного усилий и я уверенно обтираю своим боком шершавую поверхность стены, силясь вновь не занять горизонтальное положение.

Ведь Вася хотела как лучше, с семьей познакомить, народ чудесный показать, кто же знал, что нам плохо станет? А ребенка и мать никак разлучать нельзя! Поэтому я упорно продвигалась к кабинету дяди Миши, чтобы высказать уже свое мнение.

– Не наказывайте Ураганчика, - проблеяла я чуть слышно и максимально жалобно, открывая дверь в кабинет целителя с ноги.

Ну, кто же знал, что моей скромной силы хватит, чтоб эта самая дверь так шарахнет о стену. Я от отдачи любовно вцепилась в косяк, потому что падения мне строго противопоказаны. Шансы встать потом невелики.

– Она хотела с домом нас познакомить, кто же знал, что так выйдет?
– тяжело дыша, буравила я директора мутным взором исподлобья, вот чуяла, что наезд большее влияние окажет, чем просьба.

Директор выронил кружку с чем-то пахнущим алкоголем из рук, отчего на ковре растеклась бурая неровная лужица, а меня с утроенной силой замутило. Дядя Миша от неожиданности сел мимо стула, но попыток к принятию более удобного положения не предпринимал, ошарашено меня разглядывая. Только наставник нахмурил брови и с силой сжал кулаки, что-то мне уже страшно и никого защищать не хочется.

– Ворошилова, - устало, но, в то же время, зло процедил Сатана сквозь зубы.

Мне кажется, или из его уст моя фамилия звучит, как ругательство?

– Вы, как всегда беспардонны, - он демонстративно окинул взглядом мою облаченную в короткую больничную робу фигуру, заставляя невольно смутиться.

– Ну, правда, - настойчиво протянула я, стараясь вернуться к цели визита под хмурым взглядом некроманта и максимально принять вертикальное положение, - она же не виновата, что мы с девочками чего-то заболели. А, кстати, почему?

– Мы объясним это вам «с девочками», когда вы придете в себя, а не будете демонстрировать стадии наркотического опьянения, - прошипел Сатана, выходя, наконец, из себя и оказываясь около меня за долю секунды, - безголовая ты девчонка!
– а это уже на ухо и с такой яростью, что коленки подогнулись.

Но упасть и познакомиться поближе с паркетом целительского крыла мне не дали, вновь подхватывая на руки и обдавая знакомым терпким ароматом. А дальше опять темнота, хорошо, что без кошмаров.