Вендари. Книга вторая
Шрифт:
Дикие и безумные. Рада слышала десятки жутких историй о них, но не верила ни в одну. Не верила, пока следом за Вайорелем они не добрались и до хозяев Киана, Торелло. Слуги говорили, что сильнее жажды крови у молодой поросли только их жажда уничтожить древних. Их первенца звали Эмилиан, и о его появлении ходило много слухов. Говорили, что он может уничтожить целый город одним взглядом. Говорили, что он родился, вырос и умер за один год. Говорили, что он убивает каждого нового соплеменника только за то, что он рождается не похожим на него… Рада не знала, во что верить. Да и не хотела она верить.
– Все мы уже давно заслужили смерть, – сказала она как-то Либене, и словно вопреки происходящим
Глава пятая
Первые несколько лет бар в Портленде был только формальностью, символом. Вернее, не бар, а скорее дом, где могут собраться вместе несколько слуг. Не было там ни соответствующей атрибутики, ни атмосферы легкого безумия. Просто тихое место на краю кладбища Пайн Гроув. Такое же тихое, как и сам Портленд. И никаких ураганов, никаких терактов. Не объявлялось здесь и наследие Эмилиана. Иногда слуги шутили, что скоро эти безумные твари убьют сами себя. Киан рассказывал, что после того, как одна из этих тварей добралась до его хозяина, за ней пришла другая, более спокойная, но не менее опасная. Они грызли друг друга, рвали на части.
– Казалось, что ожила сама пустота вокруг них, – говорил Киан. – Тени метались по дому, крушили мебель, стены…
Он рассказывал об этом всю ночь, повторяясь, возвращаясь к началу… Его история шокировала, холодила кровь. Казалось, что никто не хотел ничего другого, кроме как слушать эту историю. Но вскоре историй этих стало много. Все знали, что где-то в центре страны есть целый город, который находится под контролем молодой поросли, но никому не хотелось найти этот город, заглянуть за ширму. Говорили, что Эмилиан, первенец, был выведен генетически. Называлось даже имя – Габриэла Хадсон. Ученый, генетик, которой удалось достать кровь древних и вывести их клона. Но вместо вечности древних им достались их голод и жестокость, которые они отчаянно пытались удовлетворить.
Они не соблюдали законов, не подчинялись правилам. Они хотели питаться и убивать древних. Причем охота на древних начиналась только в том случае, если они чувствовали близость древнего. Всего лишь дикие, безумные животные, встречи с которыми мало кто переживал. Некоторые слуги говорили, что их может сдержать вирус двадцать четвертой хромосомы, пришедший на смену ВИЧ. Вирус, который некоторые охотники использовали в борьбе со слугами. Вирус, который мог превратить заразившегося им человека в уродца, а мог пощадить. Никто не знал, чем все закончится. Говорили, что некоторые охотники специально заражали свою кровь этим вирусом, чтобы иметь преимущество над слугами. Говорили, что некоторые слуги, да и сами древние использовали этот вирус для борьбы с Наследием Эмилиана. Но наследие разделилось. Что-то незримое пролегло между молодой порослью, разделив их на безумцев и тех, кто пытался остановить это безумие. Отложив охоту на древних, они занялись истреблением своих собратьев.
Либена клялась, что видела, как дикое наследие насилует женщину. Это случилось в Филадельфии, в день смерти ее хозяина Плеймна. Он не боялся молодой поросли, не прятался от них.
– Достань пищу, – сказал он Либене. – Женщину. Молодую.
За долгие столетия службы Либена ни разу не видела, чтобы Плеймн пил кровь мужчин. Иногда Либене казалось, что ему не нужно видеть свою жертву, чтобы определить, кому принадлежит кровь, которую принесла ему его слуга. Первые годы службы Либена испытывала большие трудности из-за этого – соблазнять и приводить к Плеймну женщину было намного сложнее, чем соблазнять мужчин. Но потом появилась привычка. Либена научилась обольщать женщин, заинтересовывать их. В конце
Женщина, которую она привела Плеймну в день его смерти, тоже нравилась ей. Особенно ей нравилась ее шея. Фантазии рисовали, как кровь стекает по этой шее, извивается, струится между небольших грудей, скапливается на животе… Либена забралась ей в мысли и закрыла все двери, которые ведут к страху. Женщина была возбуждена и взволнована близостью Либены, поэтому промыть ей мозги оказалось не сложно. Женщина была молода и неопытна. Она хотела попробовать, мечтала о близости с Либеной. Когда она увидела Плеймна, в ее глазах появилось разочарование.
Либена оставила их вдвоем, вышла за дверь. Какое-то время была тишина, затем она услышала крик, испугалась, решив, что недостаточно блокировала страхи девушки. Либена попыталась открыть дверь. Заперто. Крик повторился. Дикий, истошный. Но на этот раз кричала не девушка. Кричал Плеймн. Либена упала на колени, пытаясь заглянуть в замочную скважину. По освещенной свечами комнате метались тени. Черные, густые. Они сжирали все, что попадалось им на пути, но цель была одна – Плеймн. Тени уже лишили его руки.
– Либена, помоги мне! – крикнул Плеймн, метнулся к окну, надеясь на спасение. Тени преградили ему дорогу. – Нет. Пожалуйста, нет! – начал умолять Плеймн, отступая к стене.
Никогда прежде Либена не думала, что древние способны на мольбы, знают о мольбах. Тени собрались воедино, вздыбились подобно морской волне и проглотили ее хозяина. Он снова закричал, но крик захлебнулся в черной, густой массе. Либена видела, как Плеймн корчится, поглощенный тенями, тает, растворяется. Клубы черного, едкого пара поднялись к потолку. Тени закончили свое дело, вернулись к хозяину – искрящемуся мужчине.
Метаморфозы, изменяющие его лицо и тело, были похожи на метаморфозы древних, но это была лишь жалкая, дикая, безумная копия. Женщина, которую привела Либена, лежала у его ног. Ужас лишил ее сознания. Мужчина шагнул к двери, за которой пряталась Либена, споткнулся о женщину, замер. Если бы он сейчас вышел из комнаты, то Либена не смогла бы сбежать – тело было ватным, скованным ужасом. Она могла лишь прижиматься щекой к двери и смотреть сквозь замочную скважину, как убийца склоняется над девушкой. Кровь из прокушенной Плеймном вены все еще текла из шеи девушки. Убийца принюхался, наклонился ниже, слизывая, словно собака, кровь с кожи девушки, затем неожиданно навалился на нее, засиял.
За свою долгую жизнь Либена видела много страшных вещей, но сейчас ее вырвало. Убийца за дверью взвыл, словно дикий зверь. Да он, собственно, и был зверем. Либена слышала, что эти твари не умеют даже говорить. Вой за дверью повторился, затем зазвенели разбившиеся стекла, и все стихло. Либена не могла двигаться. Не могла думать. Она не знала, сколько прошло времени. Лишь увидела, что за окнами начинается рассвет.
– Я жива, – прошептала Либена. – Жива, черт возьми!
Она подавила в себе желание сбежать. Нет, бежать надо было раньше. Теперь уже торопиться некуда. Хозяин мертв. Вот только почему-то свобода не пьянит. Найти ключ от закрытых дверей. От Плеймна ничего не осталось. Его жертва лежит на полу. Либена подумала, что она мертва. Подумала, что и сама бы наверное умерла, если бы ее телом овладела дикая тварь Наследия Эмилиана. Но девушка жива. Когда она зашевелилась, приходя в сознание, Либена чуть не вскрикнула. Девушка застонала, открыла глаза. Сознание возвращалось медленно. Сначала оглядеться, попытаться вспомнить, где она. Затем насторожиться. Дрожь медленно начинает бить тело.