Вендари. Книга вторая
Шрифт:
Уильям отказался, но идея завести друга захватила Раду. На поиски она отправилась в Южный Кенсингтон. В Гайд-парке возле статуи Ахилла ей встретился еще один турок. Он говорил, что работает в правительстве, и флиртовал с Радой, словно они были не в парке, а на каком-то высокопоставленном балу. Его слова были настолько приторно-сладкими, что Рада с дрожью представляла себе момент, когда Клодиу осушит этого незадачливого любовника. Но турок выжил. Его спас высокий скандинав, которого они встретили на выставке в Альберт-холле.
Как только Рада увидела его, мир, казалось, ушел у нее из-под ног. Все сосредоточилось на скандинаве. Турок заметил это, продолжал
Какое-то время она наблюдала за пленившим ее мужчиной, пытаясь придумать возможность познакомиться, затем просто подошла и представилась. Скандинава звали Йон Маттссон, и это имя понравилось Раде так же, как нравился его внешний вид. Вначале она пыталась флиртовать, но потом поняла, что Йон не обращает на это внимания, и начала говорить об искусстве. Они проходили мимо выставленных картин, и Рада отчаянно хотела блеснуть своими обширными знаниями.
– А в моей стране лишь недавно появились художники, – как-то неожиданно просто сказал Йон. Он назвал имя Карла Ларсона, но тут же признался, что ему не нравятся его картины.
– Мне тоже не нравятся болгарские картины, – сказала Рада. – Да там и нет картин, в основном только иконы.
– А музыка? – спросил Йон, и долго перечислял имена шведских композиторов, таких как Юхан Руман, Карл Бельман, Отто Линдблад, Альфрида Андрее…
– Нет. Ничего подобного у нас нет. Только Емануил Монолов со своей оперой, но это совсем не то, – сказала Рада.
– Зато у вас есть турки, – не очень удачно пошутил Йон, но Рада готова была простить ему все, что угодно.
Их роман продолжался больше года. Клодиу не возражал. Потом Йон Маттссон уехал в Швецию. Он предлагал Раде поехать с ним, но она отказалась. Прощание получилось каким-то неожиданно трогательным, и когда Рада осталась одна, она заплакала впервые за долгие годы. Лежала среди влажных, мятых простыней и смотрела за окно, где начинался хмурый Лондонский вечер.
– Не хочу больше оставаться в этом городе, – сказала она Клодиу.
Он не возражал сменить обстановку. Они ненадолго вернулись в Вену, посетили несколько театров.
– Если хочешь, то можем отправиться в Швецию, – предложил Клодиу.
Рада отказалась. Какое-то время она наслаждалась своей грустью по Йону, бродя в отрешении по театрам и художественным выставкам Вены, потом вдруг оживилась, сказала, что готова переехать.
Так они оказались в Венеции, затем в Милане. Рим поверг Клодиу в тоску о былых временах, когда он жил здесь более тысячелетия назад, и Рада поспешила увезти его из этого города, из этой страны. Они отправились в Барселону. Там они поселились в готическом квартале, недалеко от площади Каталонии. Но и здесь Клодиу сумел найти причины для грусти – остатки римской стены в районе Площади святого Иакова.
– Я такой же, как эта стена, – ворчал Клодиу и упорно отказывался переезжать.
Он приходил к останкам римской стены раз в неделю на протяжении года. Затем, после очередного приступа голода, когда Рада накормила его незадачливыми глупцами, польстившимися на возможность провести с ней ночь, собрал вещи и сказал, что они уезжают в Париж.
– Когда-то здесь жили кельты, – говорил Клодиу, затем вспоминал
Рада водила его к Эйфелевой башне. В Лувр, что на правом берегу Сены. Затем в центр – в сады Тюильри, где некогда стоял дворец, уничтоженный парижскими коммунарами. Устраивала поездки в экипаже от площади Конкорд до Триумфальной арки, в недавно открывшийся музей армии, где они увидели коллекцию шляп Наполеона, которые он менял каждый месяц во время своего правления, его генеральскую форму времен Итальянского похода, его саблю из битвы с турецко-египетской армией. Посетили церковь Пантеон, затем собор Парижской богоматери, который был построен, как вспомнил Клодиу, на месте храма Юпитера. Побывали на площади Бастилии у Июльской колонны. Посетили кладбище Пер-Лашез на востоке города, где были похоронены многие известные люди. И в эту же ночь отправились в «Мулен Руж».
Когда шоу закончилось и они шли по бульвару Клиши, Клодиу рассказал Раде об оставшейся в Вене балерине, танцы которой он полюбил и теперь посылает ей свою кровь, чтобы она могла жить столько сколько захочет.
– Ты хочешь, чтобы она сменила меня? – спросила его как-то неожиданно серьезно Рада.
– Нет. С ней все иначе. Мне не нужна она. Только ее танцы… Теперь я знаю, что только танцы…
С тех пор они иногда посещали Вену, чтобы увидеть выступление Саши Вайнер, или ждали, когда она приедет с труппой в Париж. Сами они поселились на улице Риволи, недалеко от «Пале-Рояль». Во Франции Рада узнала о том, что Болгария получила независимость, став государством. Потом была Мировая Война, отступление французских войск к Марне, высадка англичан в Бельгии и вступление русских войск в Восточную Пруссию. Рада не любила политику, но одного она понять не могла – как родина Вагнера, Гетте, Брамса, Йеснера, Мендельсона, Коха и многих, многих других могла начать войну.
Первые месяцы войны Рада без устали говорила об этом с Клодиу, но потом сама устала от этих разговоров и даже ночные клубы Парижа стала выбирать так, чтобы не слышать о войне. И время как-то замерло вместе с фронтом, на который уходило все больше и больше людей. В военные действия были втянуты Италия и Болгария. Рада так и не смогла понять как вышло так, что ее родная страна решила выступить на стороне агрессора, поддержав тем самым терпящую поражение Турцию.
– Да только ради того, чтобы отомстить туркам, она должна была выступить против Германии! – ворчала Рада.
Новый год начался с эвакуации союзных войск Антанты с Галлий-полийского полуострова и Битвой при Вердене. В небе появились американские самолеты эскадры «Лафайет». В начале лета началась битва на Сомме, которая продлилась до поздней осени. К началу следующего года люди уже говорили, что до конца войны осталось немного, что Германия и ее союзники обескровлены, когда перемирие, которое Россия неожиданно заключила с Германией, дало агрессорам еще один шанс. Но уже к середине лета следующего года произошла вторая Битва на Марне, результатом которой стало отступление Германских войск. К октябрю была освобождена почти вся Франция и большая часть Бельгии. К ноябрю войска Антанты освободили Сербию, Черногорию, Албанию и вошли на территорию Болгарии. Известие об этом заставило Раду напиться.