Великолепно!
Шрифт:
– О, Софи, неужели вы… – Казалось, Белл не в состоянии произнести слово «беременны» в присутствии мужчины.
Софи энергично кивнула, и лицо ее просияло.
– Я так рада за вас! – продолжала Белл. – Какой подарок мужу, верно?
– Оливер до сих пор не знает, что снова станет отцом. Разумеется, я написала ему, но сомневаюсь, что он уже получил письмо.
– Вы не должны чувствовать себя одинокой. Обещайте, что приедете к нам с Чарли и пробудете у нас сколько захотите. У нас так много места, а вам, вероятно, не хочется оставаться одной.
– Дорогая
Белл сделала большой глоток чаю и храбро вступила в перепалку:
– Возможно, Софи не хватает именно женского общества.
– А вот я уверена, что его светлость может обеспечить кому угодно сколько угодно особ женского пола, – язвительно пробормотала Эмма и лишь затем осознала, что все слышали ее выпад.
Герцог строго посмотрел на нее:
– Не поясните ли, что вы хотели этим сказать?
– Пожалуй, я лучше не стану этого делать, – ответила Эмма холодно.
Алекс решил проявить благоразумие и не углубляться в подробности.
– Если Софи необходимо женское общество, – решительно заявил он, – она может переехать к матери.
Софи была в восторге оттого, что Эмма проявила характер, и гадала лишь, какого цвета платье она наденет на свадьбу в качестве подружки невесты.
– Если я несколько месяцев поживу с мамой, это поднимет мне настроение, – сказала она весело. – А может, мы отправимся в деревню: свежий воздух будет мне очень полезен, да и Чарли любит там жить. Конечно, он постоянно лазает по деревьям, и я боюсь за него, но Алекс считает, что мне не следует слишком нянчиться с ним. И все же…
– Послушай, Софи, – прервал ее Алекс, – тебе не кажется, что ты слишком много болтаешь?
– Да, возможно, – вздохнула Софи.
– Нет-нет, – вмешалась Эмма, – вы так интересно рассказываете, а я очень люблю деревню.
Женщины рассмеялись, вспомнив, как перемывали косточки леди Саммертон, в то время как Алекс молча досадовал на то, что не может принять участие в их веселье.
– Ах, Эмма. – Софи попыталась восстановить дыхание после внезапного приступа веселья. – Я не рассказывала ничего особенно интересного, и с вашей стороны было очень любезно проявить ко мне подобную доброту.
– Уверяю вас, мне это не стоило труда.
– Тогда, может быть, вам не составит труда рассказать побольше о себе, – неожиданно предложил Алекс.
– Боюсь, это будет скука смертная. – Белл поморщилась.
Подобное заявление удивило Эмму: прежде ее кузина не была столь дерзкой и отважной.
– Ну, раз Белл так считает… – спокойно произнесла она.
– А я уверен, что она не станет возражать, – настаивал Алекс.
– В любом случае я предпочла бы поболтать с Софи, – заметила Белл, – тем более что она хотела показать мне новый клавесин. Верно Софи?
– Хотела? О да, конечно! Идемте, он стоит в Голубой гостиной наверху. – Хозяйка дома проворно поднялась и направилась к двери;
– Отлично сработано, – на ходу шепнула Софи на ухо Белл, и обе дамы, выскользнув из гостиной, направились вверх по лестнице.
– Не забудьте напомнить мне, чтобы я поблагодарил вашу кузину. – Алекс довольно усмехнулся.
– А вы должны мне напомнить, чтобы я ее придушила.
– Право же, дорогая, неужели вам так тяжело немного побыть со мной наедине? – Алекс пересек гостиную и присел рядом с Эммой на софу так близко, что ей захотелось отодвинуться.
– Э-э… – начала Эмма, чувствуя, что все ее решительные намерения будто ветром сдуло. – Не хочу показаться чопорной барышней, но…
– Но вы именно так и выглядите…
– Право же, вам не стоит сидеть так близко ко мне.
– Давайте забудем все эти правила, касающиеся того, что можно и что нельзя. – Алекс вздохнул. Он захватил двумя пальцами ее локон.
Эмма невольно вздрогнула.
– Немедленно прекратите, ваша светлость! В любой момент сюда могут войти…
– Я так не думаю. Похоже, эти две заговорщицы намеренно решили оставить нас вдвоем. Не сомневаюсь, они дадут нам знать, когда соберутся вернуться: вероятно, когда они будут спускаться по лестнице, до нас донесется приступ кашля, столь сильный, какого мы не слышали за всю свою жизнь.
Эмма протестующе вскинула руку:
– Терпеть не могу, когда мной пытаются манипулировать.
– Я тоже, кроме тех случаев, когда в результате меня оставляют наедине с вами.
Эмма бросила на него пристальный взгляд.
– Вы всегда так самоуверенны? Неужели у вас никогда не бывает искушения закричать?
Алекс расхохотался:
– Дорогая, если бы я сказал вам, в каких случаях мне хочется кричать, вы бы тотчас же выбежали из этой комнаты и немедленно отправились в колонии.
Эмма вспыхнула. Даже будучи весьма неопытной, она поняла, на что намекает герцог.
– Пожалуйста, не выворачивайте мои слова наизнанку? – Она скрестила руки на груди и отвернулась.
– Ну зачем вы так? – примирительно сказал герцог. – Неужели вам действительно неприятно со мной разговаривать?
– Я бы этого не сказала.
– Тогда что же? Вам неприятно мое общество?
– Нет…
– Тогда в чем же дело?
– По правде говоря, не знаю. – Эмма медленно повернулась.
– Ну, тогда все в порядке. У нас нет никаких сложностей.
– В этом-то и состоит главная сложность! – в отчаянии воскликнула Эмма. – Сложности есть, и я их отлично вижу.
– Но ведь вы только что сказали нечто противоположное!
– Ничего я не говорила. – Эмма поднялась с софы и присела на стул.
– Так в чем же состоит наша проблема?
Эмма скрестила руки на груди.
– По-моему, вы взяли слишком властный тон.
– О, в самом деле?
– Именно так.
– Но женщины часто нуждаются в том, чтобы с ними обращались властно. Вспомните, что с вами произошло, когда вы оказались предоставлены самой себе: я нашел вас на улице в бесчувственном состоянии!