Великолепно!
Шрифт:
– Ну уж по крайней мере это была полноценная оплеуха?
Лицо Эммы приняло глуповатое выражение.
– Разумеется. Не исключено, что я сломала ему нос.
Кэролайн всплеснула руками.
– Надеюсь, ты не обидишься, если я скажу, что в Лондоне молодые леди не вступают в драку с сомнительными лицами и не бьют их по носу.
– Поверьте, тетя Кэролайн, настоящие молодые леди и в Бостоне не делают ничего подобного.
Джон хмыкнул:
– Кстати, тебе удалось выручить кошелек Неда?
Эмма не смогла удержаться от улыбки:
– Конечно.
– Я так
Глава 1
Лондон, Англия
Апрель 1816 года
– Ты, конечно, понимаешь, что нам грозит сущий ад, если мать нас застукает?
Арабелла Блайдон скептически оглядела свой костюм. Она и Эмма одолжили платья у горничных, вызвав тем их ужас, и теперь крались вниз по лестнице лондонского дома Белл.
– Тебе достанется гораздо больше, если твоя мать услышит, как ты бранишься, – усмехнулась Эмма.
– На самом деле мне все равно. Если меня заставят руководить расстановкой цветов на твоем вечере, я просто начну вопить.
– Думаю, крик едва ли будет уместен, раз наша цель – ускользнуть.
– Да тише ты! – пробормотала Белл не слишком любезно, продвигаясь на цыпочках вниз.
Оглядевшись, Эмма с опаской последовала за кузиной. Лестница черного хода никоим образом не походила на ту, по которой обычно они с Белл следовали в главный холл, убранный подушками и роскошными персидскими коврами. По сравнению с ним деревянные полированные ступени черной лестницы казались узкими, а стены были побелены и ничем не украшены. Спокойная простота лестничной шахты напомнила Эмме ее дом в Бостоне, не отличавшийся пышностью и не шедший ни в какое сравнение с роскошью лондонского стиля.
Блайдон-Мэншн, расположенный в фешенебельном районе на Гросвенор-сквер, принадлежал семье больше ста лет и был увешан семейными портретами Блайдонов минувших лет. Эмма оглянулась на пустые стены и тихонько вздохнула, отгоняя воспоминания и тоску по отцу.
– Не могу поверить, что крадусь по лестнице собственного дома, как воришка, только чтобы избежать встречи с матерью, – ворчала Белл по мере того, как они продвигались вниз.
Добравшись до площадки лестницы и миновав первый пролет, они повернули за угол.
– По правде говоря, я предпочла бы свернуться клубочком в своей постели с книгой в руках, но, конечно, она найдет меня там и снова заставит просмотреть все меню от начала до конца.
– Такая судьба хуже смерти, – пробормотала Эмма.
Белл бросила на нее проницательный взгляд.
– Смотри под ноги, – предостерегла она шепотом, – эта ступенька скрипит посередине.
Эмма прищурилась:
– Как я понимаю, ты частенько спускаешься таким образом?
– Случается. Всегда неплохо знать, как улизнуть из дома, никого не ставя об этом в известность. Но обычно я не одеваюсь как горничная.
– Ладно, если мы собираемся помочь кухарке приготовить еду на вечер, совсем не обязательно быть разодетыми в шелка.
Белл пожала плечами и распахнула дверь на кухню.
– Всем привет,
Кухарка воздела руки к потолку, при этом в воздух поднялось облако муки.
– Что, ради всего святого, вам делать на кухне? Вы только будете путаться под ногами.
Видя, что ни одна из молодых леди не собирается покинуть кухню, кухарка стиснула зубы и принялась махать на них деревянной поварешкой.
– На случай если вы этого не заметили, смею вам сообщить, что у нас тут полно работы. А теперь отправляйтесь восвояси, пока я не позвала графиню.
При упоминании матери Белл вздрогнула.
– Пожалуйста, разрешите нам остаться, миссис Кук. [1] – Она была искренне убеждена, что «кухарка» – имя собственное, потому что в течение долгого времени никто не называл означенную леди иначе и все забыли ее имя. – Обещаем не мешать. Напротив, мы сможем вам помочь и будем вести себя тихо.
1
Кук (cook – англ.) – повар, кухарка.
– Не место вам здесь. Неужели нечем больше заняться, кроме как играть в поварят?
– По правде говоря, нечем, – искренне ответила Белл.
Эмма улыбкой выразила молчаливое согласие. Они с Белл постоянно ввязывались в разные истории и придумывали каверзы, и это продолжалось все три недели с момента их прибытия. Не то чтобы им хотелось неприятностей: просто в Лондоне было совершенно нечем заняться. Дома Эмма все время следила за делами компании «Данстер шиппинг», но в Лондоне бухгалтерию не считали занятием, достойным молодой английской леди, и ей оставалось только примерять туалеты и обучаться искусству танцев.
В итоге Эмма постоянно скучала, поскольку привыкла чувствовать себя полезной.
Она и Белл готовы были пуститься во все тяжкие, лишь бы как-нибудь развлечься. Эмма научила родных играть в покер, игру, которую она сама тайком освоила еще в Бостоне.
Кэролайн качала головой и вздыхала, понимая, что Эмма оказывает скверное влияние на ее детей. До приезда Эммы Белл вела жизнь синего чулка. Теперь же она стала настоящим сорванцом.
Кэролайн также волновалась по поводу дебюта Эммы в свете. Зная, что в конце концов Эмме предстоит вернуться в Бостон к отцу, она втайне надеялась, что племянница влюбится в англичанина и останется в Лондоне. Возможно, тогда бы и ее отец тоже переехал жить сюда.
Пока же Кэролайн давала грандиозный бал с целью представить Эмму обществу.
Бал ожидался нынче вечером, и потому девушки сбежали вниз, чтобы не принимать участия в приготовлениях к нему.
– Пожалуйста, разрешите нам помочь здесь: наверху ужас что творится. – Эмма вздохнула. – Все только и говорят о предстоящем вечере.
– Ну, здесь говорят о том же. – Кухарка усмехнулась. – Сегодня ваша тетушка принимает не менее четырех сотен гостей, а нам предстоит их всех накормить.
– Именно поэтому мы и предлагаем вам помощь. Что надо сделать в первую очередь?