Великое плавание
Шрифт:
– Адмирал велел нашим больным давать морскую воду! – закричали в толпе. – Лигуриец смеется над нами!
– За борт англичанина! – кричали другие. – Долой чужака!
– Долой чужаков! Долой лигурийцев! – вдруг пронеслось по палубе.
Я не узнавал людей, которые еще накануне были послушны воле адмирала. С ужасом я видел в толпе бледное лицо синьора Марио и занесенные над его головой кулаки.
Мы с Орниччо немедленно бросились ему на помощь. Но кто-то дал Орниччо подножку, и он растянулся на палубе. Добежать до него мне не удалось. Сильные руки схватили меня.
– А-а,
Обернувшись, я с ужасом убедился в том, что это Хуан Роса.
– Тише, – прошептал он вдруг, прикладывая палец к губам. – Хуан Яньес подбивает матросов схватить адмирала. И я думаю, что сейчас вам лучше не показываться.
– Как – Хуан Яньес?! – воскликнул я в недоумении. – Ведь он же постоянно восхвалял достоинства господина на все лады.
– Это опасный человек, – сказал Хуан Роса. – А ты помолчи-ка и следуй за мной. Если нам кто-нибудь встретится, делай вид, что ты от меня вырываешься.
Матросы, приставленные к парусам, бросили веревки.
Внезапно поднявшийся ветер налетел на мачту. Я услышал сильный треск, прекрасное еловое дерево подломилось, и через несколько минут мачта, обрывая остатки снастей и шумя парусами, с грохотом упала на палубу. Корабль подкинуло кверху. Страшный шум, вопли и рыдания дали знать, что дело не обошлось без человеческих жертв.
И вдруг после этого адского шума на палубе воцарилось гробовое молчание. Оглянувшись, я увидел на шкафуте величественную фигуру адмирала.
– Матросы! – сказал он громким, отчетливым голосом. И так сильна была власть его над экипажем, что все головы немедленно повернулись в его сторону. – Еще вчера я говорил с вами, как с матросами ее величества, а сегодня я вижу перед собой бунтовщиков, – сказал он с горечью. – Вас смущает недостаток воды? Но ее еще остался один бочонок. И такого количества хватит на несколько дней. Судя по изменению цвета воды, можно сказать, что мы приближаемся к материку.
Тут матросы как будто сорвались с цепи.
– Вашего сына королева взяла себе в пажи, – крикнул Вальехо, – а у меня девять малышей. И они подохнут с голоду, если я не вернусь!
– Мне восемнадцать лет, и я еще хочу жить! – кричал Хоакин Каска. – Мне не нужно почестей, шелков и жемчуга, я просто хочу еще жить!
– Эти люди, – сказал, выступая вперед, Яньес Крот, – выражают желание спустить лодки и отправиться на юго-запад. У нас нет ни провизии, ни воды, а переменив курс, они надеются сегодня же достигнуть островов.
– И ты тоже с ними, Хуан Яньес? – с горечью спросил адмирал.
– Нет, господин мой, адмирал, – ответил бывший трактирщик, пряча глаза, – я, конечно, останусь с вами.
– Слушай, – шепнул мне на ухо Роса, – сегодня ночью заболел Каспар Бедняга. Я несколько раз подавал ему пить. Вдруг я заметил, что Крота нет на его койке. Выйдя на палубу, я заметил, что он возится у бочки с водой. Не подозревая ничего недоброго, я вернулся и лег спать. Потом я пошел известить тебя о болезни Каспара и разбудил Лайэса, чтобы он тебя сменил. Теперь я понимаю, что англичан ни в чем не виноват, история с водой –
– Что ты говоришь, Роса! – воскликнул я. – Почему же ты не вступился за англичанина?
– Что я один мог сделать? – с горечью возразил он. – Посмотри, все точно с ума сошли! Из Могеры нас всего одиннадцать человек, и мы-то все хорошо знаем, что за птичка Хуан Яньес, прозванный Кротом. Но пятеро наших плывут на «Нинье», трое – на «Пинте». Они не станут заниматься чужими делами. А у нас, на «Санта-Марии», Каспар Бедняга лежит в бреду, а Селестин Эскавельо до того боится трактирщика, что дрожит при одном его имени. Слушай, слушай! – вдруг закричал Роса, схватив меня за руку.
Я не знаю, что сказали матросы адмиралу, но в ответ на их речи он с такой силой ударил кулаком по деревянному столу, что щепки обшивки разлетелись во все стороны.
– Молчать! – крикнул он. – Пока я еще ваш адмирал, поставленный над вами королевой, и вы обязаны мне повиноваться. Развяжите немедленно Таллерте Лайэса и заприте в кладовую. Я не позволю расправляться с ним команде. Если он виноват, то предстанет перед королевским судом. Обрубите все мачты и сверните такелаж, осмотрите и осмолите лодки, так как некоторые дали течь. Приготовьте своих больных к отправке. Вы, синьор нотариус, должны будете засвидетельствовать перед их высочествами, что взбунтовавшаяся команда покинула в открытом океане своего адмирала. Кто хочет остаться со мной, пусть отойдет в сторону.
Синьор Марио де Кампанилла, нотариус экспедиции синьор Родриго де Эсковеда, матросы Хуан Роса, Хоакин Каска, Энрико Сальватор, Орниччо и я вышли из толпы и стали рядом с адмиралом. К моему удивлению, после нескольких минут раздумья Яньес Крот также присоединился к нам. – Господин де Эсковеда, – обратился адмирал к нотариусу экспедиции, – я ценю вашу преданность, но прошу вас вернуться с этими людьми в Кастилию и уполномочиваю вас говорить с монархами от моего имени. Я же с этой небольшой кучкой храбрецов буду продолжать свой путь. Мы не нуждаемся в парусах, мачтах и большой команде, потому что течением нас прибьет к материку завтра или послезавтра. Боцман, отдай приказ выводить больных и спускать лодки.
Матросы в смущении, переговариваясь между собой, толпились у бортов.
– Посмотрите, – с презрением сказал адмирал, – они даже бунтовать как следует не умеют.
В ответ на его слова от группы матросов отделился Хуан Родриго Бермехо.
– Ваша милость правильно изволили заметить, – сказал он, почтительно останавливаясь в нескольких шагах от адмирала. – Вся команда смущена происшедшим, ибо мы отнюдь не бунтовщики, а верные подданные наших государей. Не имея ни крошки сухарей, мы неуклонно продолжали бы свой путь, потому что знаем, что человек без пищи может прожить несколько дней. Но под этим жарким солнцем без воды и здоровые не выдержат долго, а у нас много больных. Синьор Мартин Алонсо Пинсон вложил много тысяч мараведи в это предприятие, и, однако, он также предлагал синьору адмиралу переменить курс, для того чтобы избежать гибели.