Великое плавание
Шрифт:
Прочитав стихи, синьор Марио сунул руку в карман вторично, вдруг вскрикнул, как женщина, наступившая на мышь, и немедленно выдернул руку обратно. В руке его что-то извивалось.
– Ах, это ты, Бригитта! – вздохнул он с облегчением. – Бедняжка, я и забыл тебя покормить.
Это была длинная голубая ящерица, каких много в окрестностях Генуи.
В третий раз засунув руку в карман и не найдя ключа, он, хлопнув себя по лбу, сказал:
– А ведь дверь-то я и не запер, так как ключ потерял еще третьего дня.
Кроме секретарских обязанностей, адмирал полагал возложить на синьора де Кампаниллу еще труды по собиранию и определению растений и злаков в Индии и на островах, а также по наблюдению за обычаями тамошних
Войдя в комнату секретаря, я убедился, что лучше нельзя было выбрать человека для этой цели. Столы, кресла и подоконники были завалены осколками разноцветных камней, засушенными живыми цветами и различными гадами, сохраняющимися в банках. На блюде посреди стола лежал, очевидно забытый хозяином, комок корней или засохших стеблей какого-то растения.
– Приведите все в порядок, – распорядился синьор Марио, – и устраивайтесь поудобнее.
Я немедленно схватил безобразный комок корней, желая выбросить его в окно, но синьор Марио ухватил меня за руку.
– Осторожнее, дружок, это иерихонская роза, привезенная из Святой Земли. Это самое чудесное растение из всех, какие мне только довелось видеть.
Полагая, что синьор Марио потешается над нами, мы с Орниччо переглянулись, а синьор Марио налил в блюдо воды. Каково же было наше удивление, когда, убрав комнату и подойдя к жалкому комочку корней, мы увидели, что на наших глазах растение выпустило длинные, ярко-зеленые побеги и распространилось по всему блюду.
– Вот как природа бережет растения этого сухого и нищего края! – сказал синьор Марио. – Оно как бы прекращает свою жизнь на время, для того чтобы ожить снова от одной капельки влаги.
Это был день, когда я впервые услышал слово «природа». [36]
ГЛАВА XII,
в которой Франческо узнает о детских и юношеских годах адмирала Кристоваля Колона
Синьор Марио мог бы нам рассказать много интересного о зверях, птицах и рыбах, но, так как он знал адмирала со школьных лет, нам захотелось узнать подробнее о детстве и юности нашего господина.
36
Слово «природа» – natura – часто попадается в книгах того времени, но Франческо хочет сказать, что он впервые услышал слово «природа», употребленное вместо слова «бог».
Синьор Марио не называл адмирала иначе, как Голубь или даже Голубок. [37] – Коломбо очень распространенная фамилия в Лигурии, [38] – сказал секретарь. – В квартале Шерстобитов в Генуе я знал шестерых Коломбо. С первых же лет жизни было понятно, что он не удовольствуется долей ремесленника. Этот босоногий мальчишка с Вико-Дритто-Понтичелли был всегда заносчив, как испанский гранд. И я не помню ни одного его намерения, которого бы он не привел в исполнение.
37
Коломбо – по-итальянски голубь.
38
Лигурия – область Италии, прилегающая к Лигурийскому морю. Генуя – самый крупный порт Лигурийского побережья.
Вспоминая, что господин еще в Генуе говорил о своем древнем роде мореплавателей, мы поделились этим с синьором Марио, на что тот только махнул рукой.
– Это странный человек, – сказал он. – Я не думаю, чтобы Голубок был лгуном, но иногда он говорит как одержимый. Слова сыплются из него как горох. И нужно призвать десять ученых, чтобы отличить, где ложь и где правда. Адмирал – сын простого шерстобита, который не мог прокормить семью
Так как во всех словах секретаря сквозила горячая любовь к господину, мы охотно прощали ему насмешки над важностью адмирала, над его красноречием, которое синьор Марио называл краснобайством, и над его безграничным честолюбием.
О других сторонах характера адмирала я не берусь судить, что же касается красноречия мессира, то и я и Орниччо уже немного привыкли к его высокопарному слогу, который часто отвращал от адмирала сердца простых людей. Однако это же красноречие снискало ему расположение дворян, герцогов и даже самой королевы.
Мы не дали синьору Марио заснуть, и он терпеливо рассказывал нам о детских и юношеских годах своего друга.
– Правда ли, что господин наш учен, как Птолемей? [39] – спрашивали мы.
И добрый синьор Марио, подумав немного, давал нам точный и исчерпывающий ответ:
– Голубок несомненно умный и ученый человек. Он жадно набрасывается на книги и охотно разговаривает с людьми, от которых может почерпнуть новые знания. Но сравнивать его с Птолемеем, конечно, нельзя. Стройные и логичные знания Птолемея совсем непохожи на ту кашу различных сведений, ученых записей и невежественных басен, коими набита голова Голубка. Шерстобиты в Генуе устроили несколько школ для своих детей, и Голубок получил там свою долю образования. Но его любовь к властвованию много мешала ему в этом, и часто я или кто-нибудь иной из школьников выполняли за него классную работу. В школе он научился, правда, каллиграфически писать и искусно чертить карты, но знаний оттуда он вынес не так уж много. Гораздо большему он, конечно, научился на практике, плавая с купцами в качестве приказчика.
39
Птолемей Клавдий – знаменитый греческий астроном, математик и географ, живший во II веке нашей эры в Александрии, в Египте. Птолемей считал, что Земля является центром Вселенной; он полагал, что поверхность земного шара состоит из суши, по которой разбросаны моря и океаны. Взгляды Птолемея были широко распространены в средние века.
– Правда ли, что господин в первый раз пустился в море, будучи четырнадцати лет от роду, что тогда уже он был начальником корабля?
– Нет, я его встречал после школы студентом в Павии, где мы должны были продолжить свое образование и где он учился очень короткое время. Когда Голубок начал морскую службу, ему было что-то около двадцати четырех или двадцати пяти лет. Был он тогда простым матросом, хотя по своим знаниям, может быть, и был достоин стать капитаном судна.
– Правда ли, что господин наш, подобно греческому философу Демосфену, набирал в рот камешки, чтобы научиться яснее и выразительнее говорить?
– Не знаю, уж на что яснее нужно было говорить! Этот четырнадцатилетний мальчишка и тогда уже мог переспорить почтенных ученых. Надо, правда, сознаться, что в спорах Голубок нередко ссылался на обстоятельства, которых не было, и на людей, которых он не знал. Но лица, спорившие с ним, замечали это только по окончании спора. В разгар же полемики он всех очаровывал своими изящными сравнениями и блестящими оборотами.
Вот таким образом, задавая вопросы и получая ответы, мы последовательно восстановили все годы жизни нашего господина, узнали о его скитаниях и бедствиях, которые он перетерпел, предлагая проект своего плавания Генуе, Португалии, Англии и Франции. Брат господина – Бартоломе Колон – до сих пор находится в Париже, так как сестра короля, Анна Боже, заинтересовалась предприятием господина и пообещала Бартоломе представить его своему венценосному брату.