Великое плавание
Шрифт:
– Надписи меня не интересуют, – возразил адмирал, – Европу перерисовывать не надо. Мне нужны все обозначения, начиная от острова Святого Брандана до Катая, [33] и все эти водные течения, и всюду точные обозначения широт и долгот. Садись сейчас же за работу и сделай ее как можно тщательнее. Я заплачу тебе так, что ты останешься доволен.
– Мессир адмирал, – возразил я, – я не успею кончить работу, потому что мы сговорились с капитаном, который отплывает на рассвете.
33
Остров
Адмирал молча опять зашагал по комнате.
– Подходят вам мои условия, адмирал? – спросил старик хриплым голосом. – Если да, я оставляю карту и ухожу.
– Подожди!. – крикнул адмирал. – Повтори, что ты сказал, мальчик.
– Мессир адмирал, – сказал я, сам удивляясь своей смелости, – хорошо, я не уеду в Геную. Я сяду сейчас же за работу и не отойду от нее, пока не закончу карты. Но мне не нужно платы. Мессир адмирал, – воскликнул я, складывая руки, как на молитве, – возьмите меня с собой в плавание!
Адмирал внимательно посмотрел на меня.
– Ты так сильно хочешь поехать? – спросил он.
– Решайте сейчас, адмирал, – сказал старик. – Мне надоело ждать. Капитан Пинсон сегодня даст мне такую же цену.
– Молчать! – крикнул адмирал. – Карта – моя. – Он продолжал ходить по комнате. – Я возьму тебя. – обратился он ко мне как бы в раздумье. – Мне самому уже трудно обходиться без Орниччо. И хотя их высочества приставили ко мне пажа – Педро из уважаемого кастильского рода Сальседа, да еще слугу – тоже Педро – де Торресоса, мне думается, что их я переведу в грумето, хотя навряд ли и там, на палубе, из них будет толк. А вдали от родины мне будет приятно иной раз поговорить с вами по-итальянски. Будет все так, как мы с тобой договорились, – повернулся он к старику. – Иди с миром. До отъезда я с тобой расплачусь.
Положив карту на пол, старик, прихрамывая, вышел из комнаты.
– Теперь слушай меня внимательно, – сказал адмирал. – Ты никому ни слова не должен говорить о карте. Я запру тебя здесь на замок, и тебе никто не будет мешать. Окончив работу, ты немедленно бросишь в огонь карту старика, а руки хорошенько вымоешь. Пол, где лежала карта, место, где стоял старик, дверь, которой он касался, также вымоешь горячей водой. Орниччо я пошлю в монастырь ла Рабида за отцом настоятелем, и ты можешь работать на свободе.
– Орниччо тоже не должен знать о карте, мессир? – спросил я.
– Никто из матросов и капитанов не должен знать, – ответил адмирал, – а Орниччо – мой слуга, и ему известны все мои дела. Вот в ящике пергамент, краски, тушь и перья – все принадлежности для черчения. Я сам на досуге часто занимался этим искусством.
Я тотчас же принялся за работу. Но, как только на двери загремели засовы и плащ адмирала промелькнул мимо окон, я тотчас же вскочил с места и принялся танцевать от радости.
– Миленькая карточка, – кричал я, прижимая ее к себе и целуя, – дорогая карточка, ты принесла мне такое счастье, что я тебя сделаю очень красивой!.
Адмирал не вернулся ночевать, и я проработал всю ночь напролет. Мне не хотелось сжигать карту, я бы предпочел
Орниччо только к вечеру вернулся из ла Рабиды. Это большой монастырь, настоятель которого дон Хуан де Маррочена интересуется предприятием адмирала. Орниччо побывал в библиотеке монастыря и с восторгом принялся мне рассказывать о книгах и картах, которые он там видел. Какова же была его радость, когда на его вопрос, для чего я понадобился адмиралу, я рассказал ему о перемене, которая произошла в нашей судьбе.
Узнав о том, как тщательно я обмывал стол, дверь и свои руки, друг мой весело расхохотался.
– Адмирал суеверен, как сицилианец. А тут еще эти монахи поддали ему жару, – сказал он. – Карта, вероятно, принадлежит какому-нибудь мавру, или еврею, или еретику, а господин боится соприкасаться с неверными.
Адмирал возвратился в отличном расположении духа.
– Я переговорил с синьором [34] Алонсо Пинсоном, – сказал он. – Тебе будет выплачено жалованье вперед за четыре месяца, как взрослому палубному матросу, [35] а поселитесь вы с Орниччо напротив, в комнате моего секретаря, синьора Марио де Кампаниллы. Ну, Орниччо, доволен ты, что твой Франческо Руппи едет с нами?
34
«Синьор» – здесь и далее употребляется итальянское обращение «синьор» даже в применении к испанцам, которых следовало бы называть «сеньор».
35
Команды кораблей того времени состояли из маринеро – обученных матросов высшей статьи и груметов – палубных матросов. К разряду груметов относились также и корабельные мальчики (юнги), так что, собственно, особых льгот для Франческо адмирал не добился.
Пообедав, мы стали дожидаться синьора Марио де Кампаниллу, чтобы перетащить к нему наше добро.
Поднялся сильный ветер, вскоре перешедший в бурю с дождем. Так как со дня на день ждали отплытия, то всех крайне беспокоило состояние погоды.
Господин два раза уходил и два раза возвращался, а дверь секретаря все еще была на замке.
Наконец через окно мы заметили синьора Марио, поднимающегося вверх по нашей улице, и тотчас же выскочили ему навстречу.
Мы остановили его и под проливным дождем передали распоряжение адмирала.
Синьор Марио нисколько не удивился и, пожалуй, даже был рад этому. Тут, стоя подле его двери, мы убедились, что секретарь адмирала, возможно, и ученый, но крайне странный человек.
Подойдя с нами к двери, он сунул руку в карман, желая найти ключ. Ему попался вместо ключа клочок бумаги; он тут же развернул его и стал читать вслух при свете уличного фонаря. Это были итальянские стихи. Ветер поднимал плащ над его головой и закрывал лицо волосами. Шляпу он, ради предосторожности, держал под мышкой. Мы с Орниччо, без плащей, терпеливо ждали, продрогшие и мокрые до костей.