Великий удар
Шрифт:
Нифжи не мог понять этого непростого закона. Блистательный лик вселенной опьянил его, словно истый свет прозревшего слепца. Поначалу охвативший восторг сменился страхом перед разверзнувшейся бездной бытия. Он лежал, хватая скрюченными пальцами песок, широко раскрыв глаза и страшась сорваться туда своим шатким рассудком.
Тайные знаки созвездий, камень у дороги и пучок прижухлой травы, – всё летит сквозь Время. Только куда?
Где-то в просторах вселенной мчался «Великий удар», разум которого – отражение человеческого, возведенного долгим опытом в
Когда под чьими-то ногами захрустел песок, Нифжи даже не шевельнулся. Ведь он был так близко к ответу!
Асгеер Сабб стремглав ворвался в командный зал Центрального. Таким расторопным его ещё не видел никто. Он перепрыгнул через ряд полуутопленных кресел и подскочил к пульту.
– Возвращается! – Подтвердил старший офицер.
– Не может быть! – Не веря своим глазам. Сабб уставился на экран. Там, в чаше рефлектора станции светилось, пульсировало элипсообразное облако. Его цвет менялся от фиолетового до рубиново красного, иногда оно бросалось языками яркоцветных, стремительных выбросов, но они тут же затягивались ловушкой напряженных полей и, сжавшись в комок, гасли в стреле волновода.
– Может, это не он? – Полд Ши взглянул на индикацию. Став геером, он разучился читать быстрые, потоки цифр и упрямо повторил: – Ведь ещё 214 дней!
– Он, – рассеял сомнения дежурный. – Это код «Великого удара». Ошибка исключена.
Облако таяло, в его глубине яснее просматривался корпус корабля. Колючим отблеском выплыла антенна дальней связи, показались усеченные шары энергосистемы. Скоро туманный кокон исчез совсем. Корабль был реален до конца, экран строго выписывал его контуры и объем.
– Что бы это значило? У меня такое чувство, будто левая рука самой Шиар разыгрывает нас, – в иронии асгеера было нечто зловещее.
– Конечно, его не должно быть сейчас здесь. Когда видишь невероятное, начинаешь подозревать богов, – пробормотал кто-то из релятивистов. Остальные, словно во власти гипноза молчали и без движений взирали на изображение «Великого удара». И тут случилось ещё одно «невероятное»: огромные глазницы маршевых дюз хлынули пламенем. Звездный скиталец содрогнулся и, опираясь на плазменный смерч, понесся прочь от станции.
По залу прокатился изумленный ропот. Геер Ши вскочил со своего места, ненормально вытянув шею, разразился ругательствами.
– Связь с ним! Скорее! – бросил Сабб замешкавшемуся дежурному.
– Есть! В подтверждение в левом углу пискнул сигнал подключения.
– Я – Главный! – выкрикнул асгеер. – Почему не выполняется программа?!
– Я – «Великий удар». Не стоит волноваться, славный асгеер, программа выполнена лучшим образом. Я много работал… Так долго ждал этого дня! Встречайте же на «Космодроме-2»!
Все замерли. На табло настойчиво пульсировал и верещал сигнал правительственной связи.
– Он спятил! – Подд Ши оттолкнул кого-то из офицеров и, гневно тараща глаза, двинулся к старшему кибернетику. Тот сидел, поджав ноги, защищаясь звучным сопением.
– Я – Главный! Посадку запрещаю! Твои
– Прошу прощения, асгеер, я исключил названные схемы, как бесполезные. Я нужен вам на планете. Разумное будет сесть ближе к городу. Не беспокойтесь, я не доставлю неудобств. Все виды транспорта могут функционировать в прежнем режиме. Только постарайтесь избежать большого скопления людей: пока не сообщайте о месте посадки в информационных обзорах, – в голосе, в самой интонации «Великого удара» слышалось что-то очень человеческое, так не говорила ни одна машина, ни один рукотворный мозг. Саббу показалось, что этот голос давно ему знаком. Он взглянул на искаженное лицо Полда Ши, и тот на миг опередил его догадку:
– Нифжи Кост… Подлец! Он обставил нас!
– Он по-своему разыграл «кри-кри». И виноват в этом ты! Его нельзя было убирать! – Безжалостный взгляд асгеера был равен приговору. Оставив Полда Ши, он повернулся к монитору. – Я – Главный! Посадка на планету невозможна! Твоя конструкция не предназначена для полета в атмосфере! Маневр анигиляционными двигателями уничтожит город! Ты слышишь меня?!
– Разумеется. Связь устойчива. Особенности моей конструкции мне хорошо известны – я не разделяю ваших опасений.
– «Великий удар», я – Главный! Поскольку отключены основные схемы, ты не способен принимать решения самостоятельно! Ты обязан подчинится приказам! Доложи готовность!
– Сожалею, асгеер, я не могу действовать лишь в ваших интересах. Существуют ещё миллионы людей, которые не всегда и не во всем соглашаются с вами. Я долго анализировал исходную информацию. Извините за лирическое отступление: я успел стать душой каждого; я пережил смерть каждого и представил цену жизни. Поверьте, это тяжелый опыт, но он удался. Скоро вы сможете видеть плоды моих усилий.
– Что он говорит?! – не выдержал Полд Ши. – Он издевается или совершенно сумасшедший?!
– Сумасшедший, геер, интеллект которого, на много порядков превосходит наш с вами.
О, Нифжи Кост, со своей сентиментальной сказкой о душе! Он создал чудовище, а теперь смеется из занесенной песками могилы! – Сабб более не питал иллюзий: дальнейший диалог с этим исчадием разума был бесполезен. Ни он, ни кто другой не способен вернуть взбесившийся мозг в жесткие рамки прежней программы. Из темных глубин вселенной к ним приближался совсем не тот «Великий удар». Возможно, никто и никогда уже не узнает о метаморфозах произошедших в его ячейках: не узнает ни о его мыслях, ни о целях выкристаллизовавшихся другой реальностью за миллионы лет. В чудовище идущем из тьмы было что-то от мертвеца, вставшего из преисподней в облике почти знакомом и от того, ещё более жутком. Теперь не оставалось времени гадать, что означали слова слышавшиеся одним стальной насмешкой машины, другим – проклятием Нифжи Коста.