Великий Сатанг
Шрифт:
– Ну, не знаю. Значит, туда?..
Флайер взмывает с асфальтовой стоянки. Несколько минут полета над беспробудной зеленью Административного сектора, плавный разворот в сторону центра; короткокрылая машина несильно подпрыгивает, коснувшись посадочного круга перед сферическим зданием, украшенным разноцветными флажками с эмблемами полноправных планет Галактики и двумя гигантскими полотнищами, знаменами великих держав: слева — медведь на голубом фоне, герб Союза, справа — лев и единорог на белом, символ Конфедерации.
У металлического
– Еще не кончили… — В голосе Яана то ли насмешка, то ли возмущение. — Выдумали, понимаешь, закрытые заседания…
– Плюнь, — советует Аллан. — Сядем, подождем. Пивка выпьем…
– Ты что?!
Действительно, мысль неудачна. Как ни хорошо пошел коньячишко, а усугублять пивом — это, знаете ли, чрезмерно. Двое неторопливо проходят в окольцовывающий здание парк, усаживаются, получают у пробегающего автолавочника по банке ледяной колы и сосредоточенно тянут пузырчатую жидкость, с наслаждением трезвея.
Кругом — благодать. Дождь давно прошел, оставив после себя запах влажной листвы и озона. Сумерки уже намекают на скорый приход, но еще медлят. Изумительно тихо, и даже мелодичный голос с гигантского, во всю стену здания, информ-экрана не раздражает, сообщая милые, подходящие к погоде пустяки…
Аллан достает было пачку «Блэк-боя» и, передумав, заталкивает обратно. Яан согласно кивает. Грех курить по такой погоде. Да и не хочется. Хочется просто сидеть, дышать и слушать.
– Ты, Янька, извини, — смущенно говорит смуглый крепыш. — Так получилось…
– Да чего там. Сам напросился. Э, Алек, глянь-ка!
На информ-экране мелькают изображения причудливых храмов, марширующие шеренги, груды нелепой, явно не земной техники, дымящиеся и словно бы несерьезные. И группка молодых людей в шортах, майках и белых панамах, неспешно спускающихся по трапу космолета…
– Узнаешь?
– Погоди-ка… — Аллан внимательно приглядывается. — Точно, Андрюха!.. А ну-ка!
Он нажимает кнопку, вмонтированную в подлокотник парковой скамьи, и голос информатора становится громче:
«Группа консультантов, прибывшая на планету Дархай, Магелланово Облако, вот уже полгода осуществляет напряженную работу по согласованию позиций конфликтующих сторон. Сегодня мы имеем возможность впервые показать вам, уважаемые зрители, кадры, запечатлевшие прибытие экспертной комиссии Единого Галактического Союза…»
Еще несколько секундных кадров: та же самая делегация, но уже в одеяниях официальных, при галстуках и платочках в нагрудных карманах пиджаков; судя по всему, запечатлен прием в верхах — все по протоколу: речи, вручение цветов, рукопожатия… хотя, прямо сказать, бедновато живут тамошние верхи, и кроме землян, все присутствующие затянуты в уродливую пятнистую униформу.
«В кратком интервью ОМГА глава экспертной комиссии Демократической Конфедерации Галактики господин Мураками выразил
Информ-экран крупным планом продемонстрировал лицо господина Мураками, затем — оного же господина в полный рост, во фраке и с бабочкой на фоне исступленно роскошного интерьера, вовсе не похожего на предыдущий. И снова — крупный план: жесткое, непривычное к улыбке лицо, плоское, раскосое, с неожиданно белокурым ежиком, почти скрывающим низкий лоб.
– Где-то я этого хмыря видел… — Яан поднял глаза к синеве неба, пытаясь припомнить. — И вроде недавно…
– Не ломай голову, Янька!
Холмс все-таки закурил — без удовольствия, скорее просто так, по привычке, от нечего делать.
– Ни фига себе. — Кольцо дыма, медленно расширяясь, уплыло ввысь. — Нашлась пропажа. Ты только прикинь, Янька, а? Дархай… А как он тогда знал? Ни слова не сказал…
– Угу. И Лемура неделю ревела…
Приятели переглянулись и одновременно хмыкнули, вспомнив нечто известное обоим.
– Что, Янька, так и не обломилось?
– Где уж нам уж. — Конопатый лик забавно сморщился, изображая непритворное страдание. — Не наш уровень. Гуляй, говорит, пацан, и все дела. А жаль-то как, спасу нет… Такая девочка! Андрюха кретин — хоть адресок бы ей оставил…
– Не кретин, а умный! — наставительно поправил Аллан. — А кретин у нас, Янька, ты, и сгоришь когда-нибудь на телках своих, как свечечка. Такие куколки как пристанут, так не оторвешь. А помирать нам, брат, рановато… Наши с тобой еще в классики играют. Во, гляди, вот этой я, пожалуй, отдамся навек лет через пятнадцать, не раньше!..
На информ-экране, сменив скучную политику, буйствовало феерическое шоу.
«Победительница конкурса „Мини-Мисс Вселенная“, — интимно проворковал незримый диктор. — Катрин Мак-Келли, семь лет, рост… вес… объем бедер… объем груди…»
Победительница, увенчанная крошечной золотой короной с бриллиантами — настоящими, что ли?! — выглядела не очень счастливой, скорее испуганной. Но хороша она была непередаваемо: волосы цвета воронова крыла почти до колен, ясные синие глаза, точеное личико — не кукольное, почти взрослое в умело наложенном макияже, и фигурка, пока еще не раскрывшая всей своей будущей стати, но уже вполне, вполне…
– Катрин Мак-Келли, — нараспев повторил Аллан и вкусно потянулся. — Катенька, значит. Катюха… Запомним…
Яан хихикнул.
– Да у тебя к тому времени склероз будет, лапушка ты моя. Ты ж ей в дедушки годишься…
– А ты не злобствуй, гад. Мечта облагораживает человека. Душу зовет, понимаешь, к полету… Кстати, что это там?
…Из-под аркады с флагами плотной толпой, окруженной цепью сопровождающих, выходили официозно одетые люди. Волна репортеров, вопя и толкаясь, налетала, пытаясь прорваться к участникам конференции, и откатывалась вспять, разбившись о гранитные тела молодых, вежливых, совершенно одинаковых помощников и референтов.