Великий поток

Ровнер Аркадий Борисович

Друзья в ответ дарили ему свою симпатию и заботу. Каждый старался что-нибудь для него сделать, помочь ему освоиться в новом месте. Кондрат предоставил ему свою квартиру и старался редко в ней бывать, чтобы не стеснять гостя. Кроме того, он консультировал Никлича по вопросам деловой конъюнктуры в Дуракине, так как тот начал вскоре задумываться о собственном деле. Никлич в свою очередь рассказал ему об организации жизни на островах Макама, где не было дефицита, также как и серьезного переизбытка в средствах поддержания жизнедеятельности. Достигалось это как за счет скромных запросов жителей этих островов, так и из-за смещения их интересов в сторону иной смыслонесущей сферы. Можно было понять,

что жители этих таинственных островов осознают себя обитателями значительно большего мира, чем наша земная обитель, и их видение реальности не затемнено конфликтами, нуждой и болезнями, что обычно в Дуракине и на других меридианах нашего Шарика.

Глеб просвещал Никлича в отношении земной цивилизации, однако он не мог ответить на простые вопросы последнего об ее истоках и назначении.

— Ученые и философы строят на этот счет одни только гипотезы, — сказал ему Глеб.

— А охнебарты? — допытывался Никлич.

— У них нет общего языка, — признался Глеб. — Каждый говорит на своем собственном языке. Мы до сих пор спорим о том, что же сказали нам великие посланники Неба Иисус, Лао-Цзы и Будда.

— Выходит, что реальность дана вам как загадка, для бесконечного разгадывания? — заключал Никлич.

— Да, выходит так…, а для вас?

— Обитателям Макама она дана как радостный дар.

— Чей дар?

— Неба Неба.

— ???!!!

Дружественные отношения сложились у Никлича и с остальными участниками группы. Тимофей разъяснял ему принципы августиновского учения о благодати и буддийскую концепцию взаимного поддержания. Жора рассказывал ему о чудесных происшествиях в Дуракине и его окрестностях. С Кэт его сближали общие филологические интересы. Что же касается Ольги, друзья-охнебарты скоро поняли, что Никлич и Ольга нашли друг друга и что их влечение и внутренняя связь с каждым часом становятся все императивнее. Медленно рождался андрогин, неполяризованное состояние энергии, равновесие противоположных принципов — горячего и холодного, сухого и влажного, мужского и женского. И созданное двумя единое существо, не затемненное общим эгоизмом, легко и радостно овеивало их друзей.

В мире нет ничего случайного, случайности существуют только для невнимательных — эти аксиомы давно уже были общим местом для охнебартов, стремившихся распознавать сакральный смысл каждой простой вещи, каждого даже незначительного события. И при этом никто из них не имел даже отдаленного понимания того, что происходило с ними с момента появления среди них Никлича. Уже несколько месяцев рядом с ними находился «человек Неба» — что бы это выражение ни означало, — и все они испытывали особую приподнятость, им казалось, что у них выросли невидимые крылья, они чувствовали взволнованное движение воздуха, волны света и непонятной радости.

И все же каждый понимал, что этого недостаточно, что никто из них ни на шаг сам не приблизился к собственному Небу и не освободился от дуракинской гравитации, что было главной их задачей и, может быть, смыслом существования, что их просто-напросто несет сила, созданная Никличем и Ольгой, просто они поднимаются на чужой волне, но волна эта их не отнесет на желанный берег, потому что только собственные усилия и собственные результаты имеют реальное значение. Но больше всего их тревожил разрыв между усилиями и результатами — одно вовсе не вело ко второму, результаты зависели не от человека, а от неведомых сил. Это обезоруживало их и ввергало в пучину сомнений и тревог.

И вот — это произошло три дня тому назад — Никлич исчез из Дуракина так же неожиданно, как он в нем появился. Никто не мог сказать, откуда Никлич явился, и никто не знал, куда он исчез. Вместе с Никличем растворилась и Ольга.

5

Ах,

Дуракин, Дуракин!

Сколько сильных и красивых людей приезжало в него из разных концов света, и где они? Растворились, пропали, сгинули в безнадежных снегах и хлябях дуракинских. Сколько ярких людей рождалось в тебе, и все как один спешили тебя покинуть. А ради чего? Ради несбыточной идеи, потому что идеи сбываются в других городах, а в Дуракине нет им дороги. А иных приносил в Дуракин или уносил из него Гранатовый смерч. Вот и Никлича этот ветер унес, а заодно и умную девушку Ольгу. Сиротливо стало без них в компании охнебартов. Все, что мучило охнебартов до Никлича, теперь после его исчезновения вернулось с утроенной силой.

Кондрат весь ушел в дела и его теперь редко кто видел. В своей квартире он не появлялся. Там жил бездомный Жора, старательно поливая и опрыскивая фикусы и замиакулкасы. Тимофей с головой ушел во всевозможные ученые проекты. Вот и сейчас он с утра и до вечера пропадал на конференции, посвященной скромному библиотекарю, «русскому Сократу» Николаю Федорову.

Только Кэт продолжала каждый вечер приходить к Глебу и долго молча сидела на циновке, размышляя о своей личной и общей охнебартовской судьбе. Иногда ей казалось, что появление Никлича и его необыкновенные рассказы о небесных островах ей только приснились. Она пробовала размышлять, откуда все-таки он появился и о каком Небе рассказывал? Небо внутри неба? Но что означает «внутри» и «снаружи», что значит «небо неба»? Ее сиреневая фигурка тонула в сгущающихся сумерках, а камень симгард ярко вспыхивал, мигая, как маяк, для теряющего надежду Глеба.

Своим присутствием Кэт слегка успокаивала Глеба, который после исчезновения Никлича и Ольги совсем было потерялся, ближе всех принимая случившееся к сердцу. Это ведь он привел Никлича к друзьям в тот грозовой вечер. Он поверил голосу, позвавшему его в грозу, и он больше всех других ждал чего-то от Никлича, и что ж, Никлич их покинул и увел с собой Ольгу, и без них круг охнебартов потерял опору. Горько было Глебу. Он собрался уже отправиться автостопом в Бурятию к буддийским монахам, но удержался, понимая, что от охнебартовской судьбы не уйдешь. А какой была его судьба, ему было неясно.

Его, двадцатитрехлетнего юношу, серьезно занимал вопрос о том, как и почему звездные судьбы отличаются от судеб дуракинских и можно ли заменить одну судьбу на другую. Глеб понимал, что на звездную судьбу нужно отважиться, а затем дорого платить за свою отвагу. Никлич получил все авансом и пока еще получал все даром, но что делать ему, Глебу, родившемуся и выросшему в Дуракине и впитавшему в себя все отчаяние этого Богом оставленного места?

Так сидели они вдвоем, Глеб и Кэт, слушая себя и обмениваясь волнами тепла и сочувствия. В комнате было тихо, а на улице шуршали машины, изредка бросая в окно свет своих фар, и позванивали на повороте трамваи.

Как-то вечером раздался звонок. Кэт пошла открыть дверь, предполагая, что пришел кто-то из охнебартов. Однако это оказался почтальон с заказным письмом, которое она, вернувшись, положила перед Глебом на циновку. Глеб медленно взял конверт и, открыв его, начал читать вслух, делая паузы после каждого предложения:

Дорогие мои друзья.

У меня осталось мало времени, но я не могу покинуть Дуракин просто так, ничего вам не объяснив. Встретиться с вами я уже не успею, поэтому я решил доверить это прощальные слова городской почте, которая доставит вам его через несколько дней, когда нас с Ольгой уже не будет в Дуракине.