Великий поток

Ровнер Аркадий Борисович

Глеб был главой охнебартов, человеком инициативным и отважным, дважды побывавшим в высокогорных экспедициях в Гималаях, подолгу жившим в буддийских монастырях Монголии и Бурятии. Он объединил дуракинскую группу охнебартов и очистил ее от того показного и внешнего, что среди любителей популярного чтива зовется „эзотерическим“. Он был невысок, худощав и рыжеволос, слегка заикался и среди патентованных духовных искателей и их наставников считался человеком несерьезным, ставящим практику выше интеллекта. Его птичий нос с горбинкой и острый подбородок делали его похожим на Дон Кихота, а глаза были проказливыми, как у Сальвадора Дали. За счет интенсивных самопогружений и постов он излучал сухую бодрящую энергию типа Альфа и был признанным мастером состояний и опорой созданной им группы.

Кондрат

был деловым человеком, занятым в промышленных и финансовых сферах, но прежде всего он был основательным человеком, и когда его интересы переместились из области экономики в область метафизики и мистики, он вложил в это увлечение всю свою силу. Это стало его единственной страстью, а прежние занятия отодвинулись на второй или даже еще более дальний план и вошли в область ежедневных автоматизмов. По роду своей деятельности Кондрат часто и подолгу уезжал из Дуракина и жил в экзотических местах Востока и Запада, что служило, прежде всего, его основным интересам: контакты, установленные им с охнебартами других городов и стран, немало способствовали внутренней устойчивости дуракинской группы.

Невысокая, легкая, с золотистым отливом волос, Ольга оказалась пианисткой, выступавшей с различными камерными ансамблями, она же являла собой редкий случай глубокой погруженности в свой сущностный тип. В этом смысле древний греческий царь был Зевсом, древний воин — Арием, а ремесленник — Гефестом. В наши дни довольно трудно сохранить чистый тип и соответствовать небесному оригиналу — люди обычно играют социально-культурные роли, состоящие из клише и автоматизмов. Соответствие своему типу требует от человека постоянного пребывания на значительной глубине, что приводит к некоторой замедленности внешних реакций. Ольга была „собой“ и когда она сидела за роялем, вся отдавшись стихии звуков, извлекаемых ею из инструмента, и когда, склонив голову, внимательно готовила завтрак или участвовала в каком-либо разговоре умными реакциями глаз и пробегающими по ее лицу сильными мыслями и чувствами. Она предпочитала не рассуждать на абстрактные темы, и ее трудно было заставить высказаться по какому-нибудь теоретическому вопросу, что не мешало ей постоянно мне противоречить. Но зато на нее можно было всегда положиться, зная, что она сделает все возможное и невозможное для своих друзей, и часто в тех случаях, когда они не знают, кто это для них сделал.

Тимофей — молодой человек со спадающей набок черной волной волос и острым взглядом близко посаженных карих глаз — был метафизиком и полемистом, автором нашумевшего философского трактата „Парадоксы Неба“. Он участвовал в конференциях, круглых столах и дискуссиях по широчайшему кругу проблем: от проблемы времени до проблемы зла, от сравнительного языкознания до нейролингвистического программирования, от буддизма тхеравады до антропософии. Когда он говорил, он невольно вызывал у своих слушателей желание ему противоречить, однако не пытался сгладить это впечатление, напротив, ему льстила слава неутомимого спорщика и нравилось раздражать собеседников. Охота за небесными артефактами была одной из областей его интересов и фоном для его метафизических разработок. В узком круге охнебартов Тимофей был мил и покладист, но стоило появиться постороннему человеку как он, закусив удила, обрушивал на него всю свою эрудицию, и остановить его было невозможно.

Жора был человеком таинственным и в то же время чрезвычайно привлекательным. Он был невысок, строен и вкрадчив до чрезвычайности. Темно-русые волосы, густо покрывавшие его голову щеки, подбородок и шею, делали его похожим на какого-то лесного зверька, а его умные и насмешливые глаза излучали океан доброты и света. Непонятно, что лежало в основе его магнетизма — мягкий матовый взгляд его маленьких прищуренных глаз или его бесконечные охнебартовские истории.

Последняя, о ком я хочу сказать несколько слов, — это Кэт, девушка необычайно яркая и талантливая. Помимо прочего, она носила на цепочке полупрозрачный камень симгард, какие обычно носят на острове Кудрат, он менял цвет независимо от освещения места, но в унисон с состоянием хозяйки. Кэт была языковедом

и знала пять восточных языков, так что, кроме английского, я мог объясняться с нею на языке дари, который она знала достаточно хорошо. Она говорила быстрым захлебывающимся шепотом с доверительной интонацией, и слушать ее многоязыкий лепет было необычайно приятно. С охнебартами ее объединял общий энтузиазм, связанный с небесными объектами».

Приведенной выдержки, наверное, достаточно, чтобы представить героев этой повести как группу в целом и каждого в отдельности с тем, чтоб, отталкиваясь от беглого первоначального впечатления, двигаться к раскрытию персонажей в их судьбах. Разве не так должно строиться повествование, если автор хочет следовать классическому правилу: ничего в сюжете, чего нет в характерах? Автору нужно только размотать клубок и убедиться вместе с читателем, что каждый из нас несет в себе свое будущее. Что же касается бесчисленных пересечений встречных событий и судеб, они только служат поводом для раскрытия нас самих — ведь каждого из нас притягивают именно эти, а не другие перекрестки. Но иногда герой возьми да и выкинь какое-нибудь неожиданно коленце, выявляя тем самым потаенную черту, которую автор в нем не разглядел.

Что же произошло в Дуракине в последние месяцы, что сначала буквально окрылило друзей, но затем погрузило в глубокое отчаяние? Для непосвященных читателей мне придется восстановить канву недавних событий, те же, кто в курсе этих происшествий, могут смело обратиться к третьей и последующим главам, чтобы узнать о том, что же случилось дальше.

2

За несколько месяцев до появления в Дуракине «упавшего с неба» Никлича, группа охнебартов переживала острый кризис, связанный с усталостью от длительных, не приносящих никаких ощутимых результатов усилий. Всем казалось, что жизненная среда без остатка поглощает их силы, что их сплоченность и самоотверженность ничего не дают, что они топчутся на одном месте и только обманывают себя и других относительно какого-то и куда-то продвижения. Да и куда им было двигаться, если по самым важным вопросам у них не только не было единодушия, но у каждого из них не было уверенности и ясности относительно собственного мировоззрения и направления.

Прежде всего у них возникло разногласие относительно «личности» как временного поверенного «сущности». Трое из них, а именно Глеб, Кондрат и Ольга считали, что личность нужно укреплять и дисциплинировать, ибо только сильная и гармонизованная личность может быть сосудом Духа. Если три аспекта личности — кучер, лошадь и карета — не будут готовы служить Господину, то он едва ли будет пользоваться услугами экипажа.

Трем друзьям возражали тоже трое — Жора, видевший в этом деле иные грани, Тимофей, не желавший вводить себя в жесткие рамки самодисциплины, а также из присущего ему чувства противоречия, а вместе с ними и Кэт, внутренне колеблющаяся, но все же чувствующая больше созвучия с установками Жоры.

Своенравный Жора отмечал, что в истории человечества Небо часто открывалось как раз слабым несгармонизованным людям, полагающимся не на себя, а на милость этого Неба. Таким были, по многим свидетельствам, Моисей и Конфуций, Иоанн Предтеча и Мухаммед, блаженный Августин и Рамакришна и многие-многие другие. Иные мудрецы просто шли навстречу гибели, не пользуясь возможностью мобилизовать свои личностные ресурсы и избежать неприятностей. Примерами такого подхода могут служить Иона, Иисус, аль-Халладж и их последователи во всех частях света.

Две разные стратегии духовного продвижения, два пути — усиления или ослабления личности (продолжал свои рассуждения Жора) — связаны с различной оценкой принципов, управляющих Космосом. Если в Космосе идет напряженная борьба сил, нужно готовить себя для брани и выбирать путь воина. Если в нем преобладают силы Добра или Зла, тогда следует выбирать соответственно путь покорности или путь сопротивления. Однако в любом случае следует избегать чрезмерной фиксированности на личности, используя ее силу и слабости для скорейшего достижения сверхличностной цели.