Великий поток
Шрифт:
Симптомы болезни вызывали недоумение. Больные в течение первой стадии болезни испытывали телесную оцепенелость и умственную вялость, после этого признаки расходились — так что невозможно было сделать описание типичного хода болезни. Симптомы расходились настолько, что у диагностиков ум заходил за разум, особенно когда начиналась заключительная стадия таинственной болезни, во время которой в человеке исчезала те драгоценные скрепы, которые официальная наука ставила превыше всего остального, но о которых в то же время она не могла сказать ничего определенного. В результате больные не умирали, однако их состояние было хуже смерти — заключительная фаза необратимо преображала людей в новые невиданные доселе существа и длилась неопределенно долго. Определить эту фазу было трудней всего: внешние проявления
О новой болезни было написано и опубликовано большое количество историй. Беллетристы, философы и ученые рассуждали о ней в газетах и журналах. По телевизору показывали аналитические программы и диспуты, посвященные модной болезни. Мнений о ней было высказано множество, главным образом, банальных или абсурдных, например, о том, что эта болезнь послана людям в наказание за их неверие или что это вовсе не болезнь, а высшая стадия человеческого совершенства. Последняя точка зрения, конечно же, принадлежала анархистам.
Интересную точку зрения предложил немецкий психолог Эрих Нойман, утверждавший, что в основе понимания новой болезни лежит древний спор мудрецов о человеческой природе. Древние утверждали, что в человеке есть два начала: светлое — дневное и темное — ночное, его Тень. Считалось, что темное начало состоит из всего, что не вписывается в законы и постановления светлой личности. Оно, дескать, несет в себе неповиновение, разрушение и ниспровержение порядка, и потому его нужно изолировать, подавить или вовсе уничтожить.
В результате этих воззрений возникла альтернатива: либо оказаться во власти Тени, признать себя грешником и потом спасаться с помощью религии, либо начать героическую кампанию против Тени и победить или погибнуть в этой войне. Говорилось, что первым путем шли инертные массы, а вторым — мистики и святые всех религий. Однако, утверждал Эрих Нойман, и массы, и мистики сходились в одном — в завышенных требованиях к человеческой природе и в пагубной установке на низвержение Тени. Неисполнимые требования приводили человечество к состоянию поляризации и раскола — основе всех ужасов в человеческой истории, — к бесконечным войнам и прочим эксцессам. Никто не знал, как остановить поток преступлений, ибо не понимал их причину.
По мнению немецкого психолога, отважные просветители Скапендра первыми осознали опасность, которую таит в себе раскол между Тенью и светлым началом. Они стали энтузиастами проекта нового человечества — встали на сторону реального человека, а значит на сторону Тени. Они сказали: в результате чрезмерных требований, предъявляемых к человеческой природе, человечество вплотную подошло к грани самоуничтожения. А между тем именно в руках темной и неясной фигуры Тени находится ключ к позитивному развитию, которое, может быть, — обратите внимание на выделенное вводное словосочетание, — может быть, приведет человека к новой гармонии и устранит в нем гибельное расщепление. И тогда начнется новая история человечества без войн, без тюрем и прочих подобных злодеяний. Получалось, что единственным выходом из тупика является интеграция светлого начала и Тени.
Но как можно интегрировать день и ночь? Как можно дать темноте и обмороку равные права с ясностью и порядком — позволить бесформенному хаосу управлять нашей жизнью? Но он и так правит ею. Разве не об этом свидетельствует вся человеческая история? Разве наша задача не в том, чтобы смягчить и высветлить человеческую природу? Да, отвечали ученые Скапендра, именно в этом, но сначала нужно освободить раба, реабилитировать Тень, дать преступнику возможность стать свободным! И только после этого можно надеяться на какое-то изменение.
Нужно отпустить Тень — вот главный лозунг нового направления, восторжествовавшего на острове Скапендр, поддержанный вышеупомянутым ученым. Нужно ввести ее в мир. Нужно ликвидировать дурдома и тюрьмы, куда веками загоняли сумасшедших и преступников, — общество должно само справляться со своими сумасшедшими и преступниками,
Откуда вообще эта болезнь человечества? (Заметьте, что значение слова «болезнь» в этой точке начало раздваиваться в зависимости от того, пользовались им скапендрянские просветители или их противники.) Может быть, это его изначальное нормальное состояние, изредка скрашиваемое сполохами сверхчеловеческого Света? Наконец, как и откуда возникло само человечество? Образовалось ли оно в результате тысячелетних мутаций неразумного человечества или же его создало намеренное воздействие извне — неважно, богов или инопланетного разума? Никто не знал ответов на эти вопросы, а, не решив их, как можно было разобраться в так называемой болезни скапендрян?
Пока обдумывались и обсуждались все эти гипотезы, на острове Скапендр стараниями местных просветителей Тень была реабилитирована и выпущена на свободу. Для начала были открыты двери всех дурдомов и тюрем, и обитатели этих заведений включились в общий поток жизни, нередко занимая в нем важные места и ответственные роли. Была осуществлена эмансипация домашних животных: кошки, собаки, куры, гуси, утки, грызуны и рептилии были объявлены равноправными соседями их прежних хозяев, и была создана особая служба, ответственная за соблюдение их прав и достоинства. Далее была проведена образовательная реформа, в результате которой детские сады, школы, колледжи и университеты начали работать по инновационным программам, направленным на преодоление внутреннего раскола в детях и юношестве. Особые школы по ликвидации анти-теневых установок были созданы для пенсионеров, домохозяек и инвалидов. Изменились общие интонации аналитических материалов: если раньше в рассуждениях о реабилитации Тени и благотворных последствиях этого нововведения непременно присутствовало словосочетание «может быть», то теперь редакторы всех островных изданий непременно вычеркивали его жирным маркером.
2
Огромная роль в истории Скапендра принадлежит адмиралу Скапендру, завоевавшему этот остров в позапрошлом столетии и давшему ему свое имя. Знакомясь с описаниями нравов и обычаев скапендрян, нужно отметить, что адмирал Скапендр, с одной стороны, был проницательным и дальновидным законодателем, своего рода Солоном, Ликургом или даже Конфуцием, обеспечившим устойчивость своих нововведений, но, с другой, он не забывал о высших устремлениях жизни, доступных немногим избранным индивидуумам. Он постоянно думал и говорил о той чудесной потенции, которой наделены некоторые люди, и именно ее он называл иножизнью. Дать более или менее точное определение этому понятию невозможно, но у него есть немало эквивалентов в других языках, особенно в трактатах некоторых средневековых ученых. С этой концепцией перекликаются такие понятия, как безучастность, беспристрастность, незаинтересованность, невовлеченность, отрешенность, а также благородство и одухотворенность. Исчерпать все его значения я не берусь.
Об адмирале написано множество исследований и даже романов, и все же фигура его продолжает вызывать удивление, смешанное с восторгом. О нем ходит множество историй, в которых миф стал неотделим от документальных свидетельств, а апокриф — от воспоминаний современников. С некоторыми забавными историями можно познакомиться, почитав путеводитель по Скапендру. Известно, что адмирал любил проводить свое время в глубоких медитациях. Есть версия, согласно которой он просто умел спать в соответствующей позе. Кроме того, он очень любил домашних животных, и при его правлении их развелось на острове великое множество. Рассказывают, что он ухитрился выиграть десяток сражений, не пролив ни своей, ни вражеской крови. Один случай особенно удивителен: адмиралу доложили — он в это время находился в глубокой медитации, — что враги высадились на острове и их колонна движется к центру города. Ждали его приказов, но приказов не было — адмирал даже не шевельнулся. Все готовились к самому худшему, но случилось непредвиденное: городские кошки, собаки и змеи с остервенением набросились на вражескую колонну и прогнали их с острова. Есть и другие еще менее правдоподобные истории.