Великий посев
Шрифт:
– Будет самум? – с тревогой спросил Атагельды. Курбан пожал плечами.
– Видишь ли, малыш, самуму должны предшествовать определенные изменения на небе, – произнес он. – Они еле заметны порой, но я хорошо изучил их за долгую жизнь. А сейчас, видишь? – показал он рукой наверх. – Нет даже легчайшего облачного налета, небо чистое. Или мои глаза обманывают меня…
– Нет, в небе ни облачка, – подтвердил Атагельды, запрокинувший голову.
– Я не могу понять, откуда взялся этот ветер, – признался
Действительность, однако, не подтверждала столь оптимистического вывода: ветер с каждой минутой усиливался.
– Если ветер закружит, поднимет вихри, нам придется несладко, – покачала головой Курбан.
К счастью, ветер пока дул в одном направлении – бил в лицо. Он достиг определенной силы и, похоже, слабеть не собирался.
Они стали спиной к ветру и, пока совещались, вокруг каждого успел образоваться песчаный холмик.
– Идти дальше опасно, – решил Курбан. – Нужно возвращаться, пока не поздно.
Несколько шагов они сделали в молчании.
Ветер дул в спину, идти стало легче, но все равно из-за вездесущих песчинок не то что переговариваться – даже дышать было трудно. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась однообразная пустыня, заштрихованная косыми траекториями песчинок.
– Послушай, а мы правильно идем? – спросил внезапно обеспокоенный Курбан.
– Ищи наши следы, только и всего, – откликнулся беспечно Атагельды.
– Наши следы давно занесло.
– Ну и что! – воскликнул мальчик. – У нас остался еще один хороший ориентир.
– Что ты имеешь в виду?
– Ветер! Он ведь как поднялся, так и не менял направление, – сказал Атагельды.
– Ты уверен?
– Конечно. Он дул нам все время в лицо, словно хотел заставить, чтобы мы вернулись в оазис.
– А ты молодец, дружок. Головка работает, – похвалил старый кузнец. – Я и сам бы до этого додумался, только подрастерялся малость, – добавил он.
Шло время, но растения оазиса не показывались. Курбан уже забеспокоился, когда они оба почти одновременно увидели светло-зеленые верхушки, едва выглядывающие из песчаных холмов. Ветер к этому времени утих – так же внезапно, как начался.
– Беда, да и только, – поцокал языком Курбан, разглядывая занесенный песком оазис. – Попробуем раскопать…
– Дед, посмотри, они сражались с песком! – воскликнул Атагельды, указывая на растения.
В самом деле, каждое растение находилось в углублении, окруженное песчаным барьером. Песок пятился, словно отбрасываемый растением. Дед с внуком решили помочь странным растениям. Трудились долго, поскольку растений было с десяток, не меньше.
– Отдохнем немного, – предложил Курбан.
– Сердце?
– Нет, сердце эти дни меня не беспокоит. Просто устал я немного…
– Потерпи,
– Задохнуться? – удивился Курбан. – С чего ты взял?
– Мне так кажется, – уклончиво ответил Атагельды, снова принимаясь за работу. Не мог же он, в самом деле, сказать деду о смутном видении, мелькнувшем в его мозгу? Расплывчатый образ существа, которое задыхается от удушья…
Наконец работа была закончена. Маленький оазис был очищен от песка. Растения, как и прежде, едва колебались в лад, хотя вокруг царило полное безветрие. Чашечка, совсем небольшая, появилась на верхушке еще одного растения. А завязь под листьями, сулящая плоды, стала вроде покрупнее, – или это им только показалось?
– Это – твоя, – указал на вторую чашечку Курбан, а сам направился к первой.
…Атагельды совсем не удивился, когда обнаружил под плотными, кожистыми лепестками сладковатую, прохладную жидкость. Он выпил ее всю, отчего сразу прибавилось сил.
После этого происшествия Атагельды с Курбаном ни разу не пытались покинуть оазис.
Когда плоды созрели, они решились их отведать и не пожалели: плоды оказались сочными и на удивление сытными. Правда, вкус их был непривычен, но выбирать не приходилось. Определить, что это за плоды, старый Курбан не мог: встречать такие ему прежде не доводилось.
С появлением второй чаши влаги им хватало, оставалось даже на чай. Запасливый Курбан всегда держал во фляге небольшой запас, он собирал туда воду, которую они не успели выпить за день. Стоило цветочную чашу опорожнить, как она через некоторое время снова наполнялась.
«…Наконец-то удалось пробить слой песка, и росток начал тянуться ввысь. Когда он достиг необходимой высоты, я смог приступить к круговым наблюдениям.
Картина безотрадная. Во всем поле зрения – всхолмленная песчаная пустыня. Таким образом, беглые наблюдения, сделанные мной во время свободного падения, подтвердились, к сожалению.
Неужели вся планета лишена жизни? Неужели не ведает она ни растений, ни животных? Похоже, что так, и соображения наших ученых не подтвердились.
Если так, то космическая судьба предоставила мне удивительный шанс – будучи в единственном числе, без собратьев, попытаться озеленить целую планету. Сумею ли? Во всяком случае, обязан попытаться.
Жаль только, что модифицировать растения – вне моих возможностей. Что ж, пусть лучше покрывают пустыню растения одного вида, чем останется пустыня, лишенная каких бы то ни было растений».
«Песчаный слой толст. С величайшим трудом корень, пробивая почву, добрался наконец до водоносного слоя.