Великий план

Марко Джон

— Все в порядке, — поспешно проговорил Эррит, успокаивая Лорлу и дрессировщика. Он бросил быстрый взгляд на своих сопровождающих, и те осторожно отступили. — Не бойся, Лорла. Она тебе больно не сделает.

— Бобо никогда никого не обижает, святой отец, — поспешил заверить их молодой дрессировщик. Он улыбнулся, а потом и рассмеялся при виде Лорлиного восторга. — Не беспокойся девочка. Он просто здоровается.

— Здравствуй, Бобо, — сказала Лорла, глядя на озорную обезьянку. Услышав свое имя, Бобо снова запрыгал,

а потом протянул руку, чтобы пощупать Лорле лицо. Она засмеялась: крошечные пальцы защекотали ей губы. — Можно мне его потрогать? — спросила она. — Он меня не укусит?

— Давай! — пригласил ее дрессировщик. — Почеши ему голову. Он это любит.

Лорла потянулась к обезьянке и нежно погладила ей головку. При этом она широко улыбнулась.

— Он такой мягкий! — изумленно сообщила она.

— Бобо из Казархуна, — объяснил дрессировщик. — Он ехал так далеко только для того, чтобы поздороваться с тобой и со святым отцом. Он тебе нравится?

— Очень нравится! — проворковала Лорла. Она непрерывно гладила Бобо по голове. Это успокоило обезьянку, так что ее сморщенные веки начали опускаться. — Он такой милый!

— И умный, — заметил дрессировщик. — Он умеет считать до десяти. И он знает свое имя — лучше, чем некоторые люди. Бобо даже помогает мне управляться с другими зверями. Его даже слоны боятся!

Эррит наблюдал за тем, как Лорла ласкает обезьянку, и у него зародилась идея. Девочке не годится быть в соборе такой одинокой. В отсутствие других детей она общается только со священниками. Ребенку нужны любимцы. Он ухватил дрессировщика за рукав, заставляя его пригнуться.

— Сколько ты просишь за обезьяну? — спросил он. Тот растерянно заморгал:

— Что, святой отец?

— Я хочу ее купить, для ребенка. Сколько?

— Правда, отец? — возбужденно спросила Лорла. — И он будет мой?

— На твой день рождения, — объяснил епископ. Он наслаждался радостью, озарившей лицо девочки. — Особый подарок для тебя. Хочешь?

— Святой отец, Бобо не продается, — сказал владелец. — Простите, но он мой.

Голос молодого человека звучал несколько неуверенно, и епископ решил, что его можно будет переубедить. Эррит безмятежно улыбнулся ему, откидываясь на спинку скамейки.

— Ну же, сын мой. Это ведь просто животное. Что оно может для тебя значить? Я заплачу тебе вдвое больше того, что дал за него ты сам. И это более чем щедро.

— Э-э… отец? — Лорла застенчиво дернула его за рукав. Эррит не обратил на нее внимания.

— Вдвое, сын мой, — повторил он, поднимая два пальца. — Назови свою цену.

— Извините, ваша милость, но дело не в деньгах. Бобо не просто животное. Он скорее друг. Я не могу его продать.

— Отец, я не хочу обезьяну, — резко сказала Лорла, дергая Эррита за рукав сильнее.

Епископ недоуменно уставился на нее.

— Не хочешь? — переспросил

он. — Почему?

Она пожала плечами:

— Не знаю. Просто не хочу. Не как подарок на день рождения. Я хочу что-нибудь другое.

— А что же?

— Просто что-нибудь другое, — повторила она, хмуро глядя на обезьянку. — Хотя обезьяна очень милая. — Продолжая поглаживать Бобо, она посмотрела на его дрессировщика, на лице которого было написано нескрываемое облегчение. — Тебе повезло. Наверное, он хороший друг.

Дрессировщик благодарно ей улыбнулся.

— Да, очень, — сказал он, беря Бобо с колен Лорлы.

Обезьянка проворно вскарабкалась на плечо к своему хозяину и устроилась там, словно птица. Оттуда она помахала рукой Лорле и епископу.

— Попрощайся, Бобо, — приказал дрессировщик.

Бобо проскрипел что-то непонятное. Лорла помахала вслед паре, быстро исчезнувшей в толпе. Ее взгляд не отрывался от обезьянки, пока зверек не скрылся из виду.

— Я подумал, что тебе захочется иметь товарища, — сказал Эррит. — Зверушка была бы хорошим подарком тебе на день рождения. Ну, что же… — Он встал, взял Лорлу за руку и помог слезть со скамейки. — Кажется, я знаю, где можно купить тебе что-то хорошее.

— Где это? — спросила Лорла.

— Увидишь.

Эррит повел Лорлу по тротуару, продолжая держать за руку. Они прошли мимо дрессированных зверей, мимо уличного фокусника в длинной мантии и со стопкой карт, которые постоянно исчезали у него из рук. Епископ не обращал внимания на шум, на поздравительные возгласы окружающих. То, что ему было нужно — и перед чем, как он не сомневался, Лорле было не устоять, — находилось на углу Высокой улицы, между свечной и кузнечной лавками. Пройдя половину улицы, Эррит увидел магазинчик, в который он направлялся.

Лавка игрушек Дудочника.

У витрины стояла толпа детей: они прижимались носами к стеклу, чтобы лучше рассмотреть расставленные за ним чудеса. Несмотря на шум, до Эррита уже доносились слабые звуки музыки, которую исполнял механический флейтист. Он указал Лорле на лавку.

— Вон там, — сказал он. — Вот куда мы идем. Лорла прищурилась:

— Что это?

— Лавка игрушек. Таких игрушек ты никогда не видела, малышка. Поверь мне, там ты найдешь свой особенный подарок на день рождения.

— Правильно! — радостно воскликнула Лорла, сжимая Эрриту руку. — Да, конечно, найду!

Теперь она вела его по улице — буквально тащила его, стремясь поскорее попасть в лавку игрушек. Когда они подошли к витрине, Лорла отпустила его руку и нырнула в толпу детей, пробиваясь к стеклу. Стиснутая с обеих сторон детскими телами, она прижала ладони к витрине и заглянула в нее. Эрриту не нужно было видеть ее лица, чтобы ясно представить себе, какое изумление на нем отразилось.