Великий перелом
Шрифт:
В тире повисла тишина, которая особо остро ощущалась после стоявшего здесь недавно грохота выстрелов.
— Однако, ни одной пули в «молоко», — заметил подошедший с линии огня полковник.
Генерал метнул на него гневный взгляд.
— Господин штабс-капитан, извольте подождать нашего решения в соседней комнате, — обратился он к Крапивину.
Вадим снова отдал честь и вышел. Минуты ожидания тянулись бесконечно долго. Впрочем, Крапивин почему-то не испытывал волнения. «Я показал, что хотел показать, — думал он. — Пусть теперь решают. Если уж и после этого не примут, то, значит, я точно
Наконец дверь открылась, и Вадима пригласили в тир. Генерал встретил его куда более теплым взглядом, чем в первый раз.
— Что же, голубчик, убедили, — проговорил он. — Этаких стрелков, признаться, в жизни мне встречать не приходилось. Хвалю. Хоть ваши навыки более свойственны для ведения войн туземных и колониальных, думаю, и нашим офицерам они будут полезны. Тем паче что неизвестно еще, какая судьба у нас впереди. Война с турками на Кавказе, положим, совсем иная, чем на Балканах, оказалась. Как раз в таких боях ваши умения были бы весьма уместны. Так что в состав преподавателей академии вы приняты, с окладом и подъемными согласно штату.
ГЛАВА 6
Расставание
В форме гимназиста Янек чувствовал себя неуютно. Не в том дело, что эта одежда стесняла его движения. Просто мальчику претил сам статус, с кото-рым она была связана. Менее всего ему хотелось выглядеть школяром, подростком, которого может наставлять каждый встречный. Хотя наличие классического образования уже само по себе придавало определенный вес в здешнем обществе, в мечтах мальчик видел себя совсем в иной роли. Он уже представлял, как командует полками и дивизиями. Он мечтал о военном мундире — польской армии, разумеется. Армии, которой в этом мире еще не существовало. Планы у Янека были наполеоновские, и та квартирка в Ковенском переулке, в которую они переехали с отцом неделю назад, казалась ему еще более временным жилищем, чем номер в «Астории».
В отличие от Янека Крапивин гордился своей формой. Он явно считал себя пришедшим в армию Российской империи всерьез и надолго. Бывший подполковник ФСБ, судя по всему, был чрезвычайно доволен тем, что вновь смог надеть военный мундир. И хотя звание штабс-капитана соответствовало в его мире только капитану, Крапивин ни в коей мере не чувствовал себя обделенным. Жизнь снова обрела смысл: старый вояка вновь ощутил себя включенным в армейскую систему, получил четкую задачу, осознал себя как часть огромной военной машины, призванной защищать самое дорогое на свете — Россию.
Отношение к Крапивину у Янека было двойственное. Для мальчика-поляка русская армия была армией оккупантов. Неважно, шла ли речь о царской армии, квартировавшей в покоренной Польше, или о советской группе войск, танками удерживавшей Польскую Народную Республику в социалистическом лагере. Крапивин же волей случая являл собою представителя обеих этих сил: бывший офицер КГБ, а ныне штабс-капитан царской армии — живое воплощение угнетателей Польши.
Но в то же время сила и боевые навыки этого человека внушали Янеку уважение, особенно после того, как Басов рассказал ему об экзамене, который выдержал Крапивин в
Услышав эту историю, Янек твердо решил, что обязательно научится у дяди Вадима его боевому искусству.
Но сегодня даже самые радужные мечты и самые дерзкие планы не радовали Янека. Басов покидал Петербург. В своем желании он был непреклонен. Он сделал для своих подопечных все, что мог, и намеревался выехать в Париж еще до Крещения.
В прощальный вечер друзья заказали себе отдельный кабинет в ресторане «Астории». Крапивин и Янек явились в точно назначенный срок. Басов, одетый в дорогой элегантный костюм, сообщил им, что Чигирев присутствует на каком-то важном приеме и просил начинать без него.
Когда официанты подали первую смену блюд и удалились, а Басов с Крапивиным осушили по первому бокалу вина «за удачную поездку», Янек спросил:
— А все же, дядя Игорь, как вас искать в Париже?
— Я же оставил адрес, — ответил Басов.
— Но это координаты почтового отделения, — заметил Крапивин. — Адрес-то у тебя там будет?
— Да, где вы остановитесь? — добавил Янек.
— Я нигде не останавливаюсь, — усмехнулся Басов. — Не обижайтесь, я серьезно. Такой уж я непоседа. Я и в одном мире долго сидеть не могу, а вы меня спрашиваете о постоянном адресе. Даже вам в ближайшие годы такая роскошь не светит. Сами понимаете, о чем я. Но обещаю, что, возвращаясь в этот мир, я обязательно буду справляться о вашей корреспонденции.
— Так ты хочешь уйти в другое время? — переспросил Крапивин.
— Может быть. Я же не привязан к этому миру, как вы. Могу и попутешествовать.
— Значит, тебе плевать на то, что здесь произойдет, — оскалился Крапивин. — Ты даже не хочешь попытаться ничего изменить.
— Мне не плевать, но пытаться менять я ничего не хочу, — ответил Басов. — Просто рукой не остановишь горного потока. Ты мог бы уже это усвоить. У тебя был опыт.
— Мне не повезло, — сумрачно возразил Крапивин. — Кстати, во многом мне помешал ты.
— И ты знаешь почему. Я тебе уже объяснял, почему я вмешивался. Согласись, как только твои замыслы перестали угрожать тому миру, я ушел с твоей дороги.
— Да. Но сейчас-то ты не будешь вмешиваться?
— Обещаю, что не вмешаюсь… Ситуация такова, что сделать ее хуже вряд ли получится.
— Пожалуй, ты прав, — согласился Крапивин после небольшой паузы. — А ведь и не скажешь, что все плохо. Ходишь по городу — блестящая столица великой империи. Разговариваешь с офицерами — великолепные специалисты, патриоты. Беды-то вроде ничего не предвещает.
— То-то и оно, — вздохнул Басов. — Семена катастрофы часто вызревают на фоне внешнего благополучия.
Дверь кабинета открылась, и на пороге возник Чигирев-старший.
— Приношу свои извинения, — легко поклонился он и присел к столу. — Я должен был задержаться у супругов Пистолькорс. Вы знаете, успех оглушительный. Надо признать, Игорь, ты неплохо подковал меня по вопросам жизни в саванне. Мои россказни про африканских дикарей хочет выслушать буквально весь Петербург.
— Разумеется, — усмехнулся Басов. — Здешний высший свет так устал от однообразия. А тут что-то новое, оригинальное, неизбитое. Еще пару месяцев популярности тебе гарантированы.