Великий эксперимент

Сину Кира

– Кирьякос, самолет!
– вдруг закричала госпожа Наталья.

– Наталья, они же все время прилетают. Ты ведешь себя как ребенок! Когда-нибудь и наш прилетит.

Однако на этот раз госпожа Наталья была права. Черная точка которая привлекла ее внимание, вскоре превратилась в огромную белую птицу с четырьмя моторами - самолет "Олимпиаки". Не успел он приземлиться, как к входному люку подкатила передвижная лестница и вскоре изнутри высыпался целый людской муравейник.

– Вот он! Это он!
– вне себя от радости закричала госпожа Наталья и отчаянно замахала рукой.

–

Ну-ка, жена, дай мне бинокль, - с кислым лицом сказал профессор и тоже внимательно посмотрел на путешественников.
– Ты права, это он! Пойдемте подождем внизу.

– Время еще есть. Пока он пройдет через таможню, наступит вечер.

Первыми нагруженного чемоданами дядю Антониса встретили дети.

– Дядь, дай я что-нибудь понесу, - закричал подбежавший к нему Христос.

– А я возьму эту сумку, чтобы тебе не было тяжело, - сказала Даная.

– Это вы, малыши?
– засмеялся Антонис.
– Однако я оплошал, - добавил он, окинув взглядом своих племянников.
– Вы уже вовсе не малышии, ей-Богу, я бы вас не узнал, если бы вы сами ко мне не подбежали. Вы стали совсем большие.

– Да ладно уж, скажешь тоже, - Христос ответил ему широкой улыбкой.
– Не так уж давно ты видел нас в последний раз. Пойдем найдем маму с папой. Они очень тебя ждут.

Поговорить они смогли только когда сели в машину. Профессор, сидевший за рулем, взглянул на брата. Среднего роста, но очень плотно сложенный, Антонис казался старше своих лет. Серые глаза освещали его широкое смуглое лицо. Куда девалась прежняя улыбка, которая когда-то так часто слетала с его губ? Америка приняла его ребенком, а вернула обратно зрелым мужчиной.

– Ты прекрасно выглядишь, Антонис. Как я рад, что ты опять с нами.

– И я рад, Кирьякос, что навсегда вернулся в Грецию, хотя там у меня было много заманчивых предложений.

– Ничуть не сомневаюсь, - вмешалась в разговор госпожа Наталья.
– Я слышала, что в Америке крупные компании охотятся за мозгами даже среди студентов.

– Это не преувеличение, Наталья. Если ты хоть чего-нибудь стоишь, все двери перед тобой открыты. Но я не стремился в Америку. Получив стипендию, я поехал туда, чтобы закончить аспирантуру, а вовсе не за тем, чтобы там остаться.

– Дядя, а ты учился на нейрохирурга?
– спросила Даная.

– Да, детка, у нас с твоим отцом одинаковая специальность. Разница только в том, что у меня более узкая специализация. Я занимаюсь исключительно мозгом.

– То есть, дядя, ты будешь делать операции на мозге? Это же так сложно!

– Сложно и ответственно, детка. Но честь быть на этом пути первопроходцами принадлежит не нам, современным хирургам. Это очень древнее искусство.

– Ты хочешь сказать, что такие операции делали и раньше?
– удивился Христос.

– Именно так, - ответил Антонис.
– Трепанация черепа известна с древнейших времен, еще с каменного века. Трепанированные черепа находят во многих точках Европы, Малой Азии и Египта. Когда впервые обнаружили такие вскрытые черепа, ученые предположили, что эти операции делали на мертвых, с тем чтобы вынуть у них мозг в обрядовых целях.

Но позднее было доказано, что операции проводились на живых людях, так как во многих случаях оперированная кость зарастала, ткань почти закрывала дырку в черепе, а это означает, что больной был жив не только в момент операции, но выжил и вылечился.

– От этого с ума сойти можно! Люди каменного века!

– Больше всего информации нам дали находки в Перу, - сказал Антонис.
– Там было найдено свыше десяти тысяч трепанированных черепов. Кажется, хирурги древнего Перу знали, как, вскрыв череп и удалив опухоль, осколок кости или сгусток крови, которые мешают мозгу, вылечить больного. Сохранился, например, череп, судя по которому, больному был нанесен сильный удар по голове, затем ему сделали две трепанации, и он выжил.

– Ну, да!
– Христос был поражен.
– В жизни не слышал ничего подобного.

– Во многих могильниках были найдены инструменты, с помощью которых делали подобные операции. Они сделаны из обсидиана, а в более позднее время - из меди. Обнаружили даже бинты, которыми пользовались врачи той эпохи.

– Но, дядя, тогда же еще не знали антибиотиков? Как же могло выжить столько больных?

– Это как раз одна из многих тайн, которыми окутаны такие операции. Благодаря чему могло выжить такое количество людей?

Что делали хирурги древнего Перу, чтобы избежать кровотечении и заражения крови? Каким образом пересаживались кусочки кожи, которые они снимали с головы до трепанации? Есть еще много других вопросов, которые до сих пор остаются без ответа... Это заставляет нас еще больше восхищаться древними хирургами и преклоняться перед ними, - добавил профессор.

– Антонис, мы приехали, - прервала их госпожа Наталья, когда машина свернула в переулок.

– Да, вот мы и дома!
– радостно закричал Антонис.
– Как я соскучился по нашему дому. Хорошо на чужбине, там можно многому научиться, но как временами не хватает дома!

– Добро пожаловать в отчий дом!
– сказал Викетас, открывая дверь.
– Желаю тебе удачи на родной земле!

РЕФРИЖЕРАТОР

В тот день Христос пришел из школы раньше обычного. Он все время думал о дяде - таком знакомом и в то же время незнакомом человеке. Как и многие другие дети, Христос обязательно должен был кем-то восхищаться и брать с него пример. Теперь его кумиром стал Антонис. Христос буквально обожал дядю и старался все время быть рядом.

Антонис же души не чаял в племяннике. Он чувствовал восхищение мальчика, его радовало твердое стремление Христоса пойти по стопам отца и его собственным.

Войдя в холл, Христос уловил отрывок разговора, который происходил в тот момент в кабинете профессора. Дверь оставалась полуотворенной, и оттуда доносились голоса отца и дяди.

– ...По-настоящему, Кирьякос, - услышал он голос Антониса, - меня интересует только исследовательская работа. В Америке все свободное от учебы время я проводил в лабораториях. Профессора меня очень любили. Иногда я даже думаю, что совершил ошибку, не оставшись там и не посвятив себя тому, к чему чувствовал призвание.