Великая степь

Точинов Виктор Павлович

Сотня была смешанной. Половина — ак-кончары; два десятка коренастых узкоглазых крепышей с далекого востока, называвших себя дун-ху; остальные — светлобородые жители алтайской тайги, решившие поискать удачи под бунчуками Сугедея, но увлеченные нойонами-изменниками вместе с остальными в непонятный поход.

Короче — иностранный легион. Таких всегда шлют на смерть первыми.

Сотник Хайлани — штрафник из урянхайцев, страстно желающий вновь стать полутысячником. И настойчиво ищущий к тому возможности.

Возможность представилась.

Мелькнула впереди и быстро скрылась за вершиной кургана. Но Хайлани, ехавший с передовым десятком, увидел и понял: вот она, его удача. Дракон Земли. Редкой белой масти. Небольшой. Детеныш. Наверняка не отрастивший пока смертоносной огненной глотки…

Вживую сотник Драконов Земли прежде не видел, но кое-какую теоретическую подготовку имел — оказавшиеся на службе Сугедея механики-водители объясняли все в доступных степнякам терминах. Знал Хайлани и другое — за каждого захваченного Дракона ханом обещана огромная награда. Можно не просто вернуть чин полутысячника, можно получить гораздо больше…

Хайлани не послал гонца к основным силам. Это его удача, и он не намерен ни с кем ее делить.

Короткая команда. Сотня развернулась, понеслась, охватывая подковой скрывший Дракона пологий холм. Драконы быстры, но не бегают но прямой, не везде могут пройти их лапы-колеса — это Хайлани тоже знал.

Не знал он другого — никакой награды от хана Сугедея он никогда не получит. Единственная награда для ушедших с мятежными тумен-баши — хребет, переломленный в районе крестца.

3

В коридоре стало светлей. Засветились контуры дверей –овальные. Контуры люков — круглые. Контуры каких-то других отверстий — человеку сквозь них не протиснуться.

Женька шагнула к ближайшей двери. Ни ручки, ни петель, ни замка. Просто светящийся силуэт. Она сделала еще шаг — двери не стало. Была и пропала. Опасливо заглянула внутрь — пустое помещение с круглыми сводами. Полутемное — пара улиток-светлячков на потолке. Она просунула голову внутрь — помещение осветил яркий, но не режущий глаза свет. Откуда он шел, не понять.

Она решилась и шагнула внутрь — ничего странного и неожиданного не произошло.

Чисто. Светло. Пусто. Что же это за комната такая, подумала Женька, не прилечь, ни присесть, ни еще чего сделать…

Дальнейшее напоминало сказку о невидимом хозяине острова Буяна, предупредительно исполняющем малейшие желания первого за много веков гостя. Из пола появлялись ложа — отдаленно похожие на кровати. И сидения — вовсе ни на что не похожие. Появлялись и тут же исчезали. В стенах на мгновение открывались овальные отверстия. В углу мелькнула и исчезла небольшая дверь, Женька успела разглядеть за ней нечто, напоминающее санудобства — не слишком для человека нормальной конституции удобные.

— Хватит! —– короткий вскрик прозвучал странно — гулко, как в огромном зале.

Свистопляска меблировки прекратилась. Она устало прислонилась к стене. И тут же отдернулась. Стена

оказалась живая.

— Хочу сесть! — сказала она раздельно и твердо.

Нечто мягко толкнуло снизу. Она скосила глаза — формой похоже на раздувшийся до гигантских размеров гриб-боровик. Только вот цвет неприятный, кроваво-красный. Она поморщилась. Гриб-переросток тут же послушно перекрасился — стал нейтрального белого цвета. Она осторожно присела. Мягко, удобно… И — гриб, к счастью, не был живым. Хитрое устройство, не более.

Каюта, решила она. Жилая каюта. Только где жильцы… Не случилось бы повторения другой сказки — про Машу и трех медведей.

Женька сказала вслух, решив именно так обращаться к Дракону:

— Здесь должна быть связь… С мостиком… или с рубкой… в общем, с начальством

Экран вспыхнул с легким щелчком — большой, во всю стену. Женька вскрикнула — с экрана на нее смотрело огромное перекошенное лицо.

Она неловко попыталась прикрыться ладошками.

4

Хайлани увидел маленького белого Дракона — тот неподвижно застыл на заднем слоне холма. Погонщика не было. Погонщик, понял сотник, трусливо сбежал — пусть, кому нужна его жалкая жизнь… Хайлани завопил и погнал коня к Дракону. В этом вопле слились все мечты Хайлани: и о большой теплой юрте вместо опостылевшей кибитки, а то и брошенной у костра кошмы; и о молоденьких ласковых женах, на чьих упругих телах отдохнет утомленный походами сотник — нет, какой сотник! — тысячник, самое меньшее тысячник; и об овцах, о многих овцах, хан не пожалеет награды удачливому ловцу Дракона; и…

Пуля ударила сотнику в висок.

Пули ударяли в людей и коней — пулемет Пака стрелял слева, от чьей-то заброшенной степной могилы — полуразвалившейся, заросшей бобовником кучки камней. Стрелял короткими и меткими очередями. Кони бились на земле, всадники падали, лежали неподвижно и мертво. Двое вскочили, попытались натянуть длинные ламинированные луки — рухнули, срезанные одной очередью.

Один юркий дун-ху, пригнувшись к конской шее, как-то прорвался к Дракону сквозь свинцовую завесу — и замер, не очень понимая, что делать в одиночку с долгожданным трофеем… Пак убил его ювелирно, коротенькой, на два патрона, очередью — чтобы не зацепить невзначай машину.

Правое крыло сотни выскочило на холм с запозданием — их путь оказался длиннее и круче. Увидели бойню на вершине и заворотили коней, мудро рассудив, что мертвым награды ни к чему. Но две очереди вслед выхватили пятерых из седел.

Пак подхватил пулемет и быстро пошел к машине. По пути доправил одного, придавленного конским трупом и пытающегося выпростать лук из саадака.

Все отлично. Сейчас подтянутся главные силы, выслушают панический рассказ уцелевших — а те наверняка наврут с три короба, спасая свои хребты. Потом опустевший холм осторожно и плотно обложат. В общем, лишних полтора часа у хайдара Пака уже есть…