Великан
Шрифт:
Мия отозвалась:
— Ты полный болван, — сказала она, вылезая наружу. Она была цела, но ужасно зла.
— Все в порядке? — чуть успокоившись спросил великан.
— Ничего не в порядке. Ничего! Меня ограбили, черт тебя побери!
— Как ограбили?.. — поразился великан.
— Вот так. Этот «ученый» Валентино отвлекал тебя, пока сюда шли его дружки. Они забрали все! Эти уроды!.. Если б я могла, то… Пф!.. Ну куда ты ушел, куда! Развели как полных дураков!
Мия все ругалась, а Великан, побледнев, молча уставился в ту сторону, куда они с Валентино шли несколько минут назад. По его взгляду было видно,
— Ты ничего не хочешь сказать, а? — спросила Мия через полминуты.
— Прости, Мия… — расстроенно вздохнул великан. — Я думал, он говорит так правильно. Поверил ему.
— А теперь ты будешь верить только мне, понял? Потому что это я всегда говорю правильно. И больше ты не будешь бросать меня одну!
И хотя эта фраза звучала совсем не как вопрос, великан понуро ответил:
— Больше не буду.
— Запомни, Малыш: все врут. Даже я никому не говорю правду. Никому, кроме тебя, потому что мы друзья. Ты будешь верить только мне, Малыш, а я и так верю только тебе.
А про себя Мия подумала: «Ведь это не так уж и плохо. Пусть я и лишилась немаленьких денег, но их я еще заработаю. А вот то, что великан теперь не будет доверять никому, кроме меня, — это гораздо ценнее».
Глава седьмая: Расправа
После истории с Валентино великан сделался совсем угрюмым. Даже еда, которую Мия приносила, не доставляла ему былого удовольствия. К тому же добавилась новая проблема: он перестал уменьшаться. «Может, я больше и не уменьшусь» — сказал он как-то с грустью в голосе. Мия знала, что их разбойничья жизнь счастья ему не приносит, а если она еще и не будет сопровождаться результатом, — то есть его уменьшением, — то он и вовсе может снова захотеть уйти. Забеспокоившись, она решила, что им следует заняться чем-то более серьезным, нежели грабежи рыночных покупателей и встречных путников.
— Малыш, как мы оба уже заметили, ты перестал уменьшаться, — говорила она. — Это значит только одно: уроки, которые я тебе преподала ранее, ты усвоил отлично. Напомни мне, почему нет ничего такого в том, чтобы грабить людей?
— Потому что каждый человек, если б мог, грабил… — припомнил великан. — Просто все боятся.
— Правильно! Прямо от зубов отскакивает! Но на этом обучение не заканчивается. Я знаю, как сделать тебя еще меньше! Только это будет тяжело. Несмотря ни на что, пообещай, что справишься.
— Я постараюсь, — кивнул великан, даже не подозревая, что затеяла его наставница.
Тогда Мия повела его к городу, в котором выросла, — Верхним Холмам. По пути она старалась на ходу придумать, как заставить великана помочь ей расквитаться с Годриком. Она видела лишь один исход встречи с Годриком, однако великан, чтобы просто согласиться с ее желанием, был слишком добродушен.
— Я хочу рассказать тебе про человеческий мир кое-что еще, Малыш, — зашла она издалека. — У нас есть одно правило: если тебя ударили, нужно обязательно бить в ответ. Иначе будешь никем.
— Тебя кто-то ударил, Мия? — поразился великан.
— Вообще-то, да, — согласилась она. — Есть один человек… Он живет в городе, куда мы едем. Я там выросла, между прочим.
— Твой дом?
— Нет у меня дома, — отрезала она. — Когда-нибудь будет, но пока нет. А этот город им точно никогда
Мия стала рассказывать о Верхних Холмах: о том, какие плохие там живут люди, как они обижали ее все детство, как издевались над ней. Великан сосредоточенно слушал, и по выражению его лица Мия понимала, когда нужно добавить драматичности в повествование или наоборот умерить пыл.
— И за все годы я не встретила ни одного приличного человека. Потому что таких там нет. Даже я — а я точно знаю, каковы люди и на какую дрянь они способны — понимаю границы. Жители этого города их не понимают. Они все — настоящая грязь, портящая мир. И среди них есть человек, который хуже всех. Его зовут Годрик. Он — настоящее зло.
— Но ты ведь говорила, что зла не существует, — сконфузился великан.
Мия поморщилась — она не думала, что великан запомнит ее слова.
— Это правда. Этих понятий не существует в нормальном мире. Однако давай представим себе человека… Он ворует, грабит, калечит жизни, убивает, и ему от этого становится лучше. Злой ли он? Нет, он просто так живет. Но эта его жизнь не стыкуется с жизнями других людей. То есть — совершенно никак. Мы с тобой, хотя занимаемся воровством и грабежами (что в нашем случае к тому же необходимый акт для твоего уменьшения), по большей части жизни других не трогаем. Он же их ломает. Разве это нормально, Малыш?
— Эм-м… — затруднялся ответить великан, не до конца понимавший, о чем она толкует. — Ты говоришь очень сложно, Мия. Но мне кажется, это ненормально. Если я понимаю тебя правильно…
— Уверена, ты понимаешь правильно. Так вот. Этот человек — абсолютный ужас, и если он пропадет, то всем от этого станет лучше. Именно такой Годрик. С двенадцати лет я работала на него. Это он научил меня воровать. Но не подумай, что я от него получила только хорошее. Малыш, он… Он заставлял меня делать ужасные вещи… — Мия стала говорить подавленным, плаксивым голосом. — Я… даже не хочу вспоминать об этом… Он поломал мою жизнь, Малыш. Но это ведь несправедливо, что он остается безнаказанным, верно? Ты за справедливость, Малыш? Ты мне поможешь разобраться с ним, правда? Чтобы он больше не сделал подобного ни с кем другим…
Великан слушал ее и постепенно все больше верил ее словам. Ему казалось, что так искренне, как это делала она, не смог бы говорить ни один лжец. Подумав так, он отчасти был прав: говорить все это Мии было легко, ведь она сама почти верила в то, о чем рассказывала. После заданного ею вопроса великан немного помолчал, затем сказал преисполненным сочувствия голосом:
— Конечно, я помогу. Но… Что ты хочешь с ним сделать, Мия?
— Я еще думаю, Малыш, — ответила Мия. — Годрик настолько прогнивший человек… Его, к сожалению, уже не исправишь.
— Но ты ведь не собираешься калечить его?
— Это трудный вопрос, — вздохнула она, пытаясь показать всю тяжесть принимаемого ею решения. — Если Годрика оставить, то из-за него пострадает кто-то другой, кто-то, кто мог жить нормальной жизнью! Ты ведь не хочешь, чтобы подобное произошло?
— Не хочу, — покачал головой великан.
— Это еще один урок, Малыш. Иногда приходится принимать трудный выбор, от которого будет зависеть жизнь: либо одна, либо другая. Поэтому нам придется что-нибудь с ним сделать. — И она повторилась: — Что-нибудь.