Великан
Шрифт:
Мичман Пикеринг считался номинальным начальником аварийной партии. После охлаждения переборки угроза отсеку уменьшилась, пришла пора перейти в горящий и заняться им. Поэтому он добрался до штурвала, блокирующего запорный механизм люка. В этот момент его перехватили за пояс и отставили в сторону. Оглянувшись, он увидел брючины тяжёлых флотских несгораемых штанов. В штаны был упакован главстаршина.
— Сэр, вы собираетесь нас всех угробить? Не демократ ли вы, часом? Штурвал раскалён мало не добела. Вы сожжёте руки до костей, если тронете его. А если сюда хлынет перегретый воздух, мы получим вспышку, которая спалит нас, всё что здесь есть и несколько соседних отсеков. Вот как мы сделаем. Первыми
— Старшина, вы говорите так, как будто огонь живой.
— Так и есть, сынок. О нём так и надо думать. Это чудовище. Он только и ждёт нашей ошибки, чтобы сожрать. Он почти такой же ублюдок, как демократы. Но президент Дьюи победил демократов, значит и мы справимся. Теперь обойдите людей и проверьте костюмы. Рукава раскатаны, никакой открытой кожи. Британцы с их штанишками и рубашками с короткими рукавами сильно страдают от ожогов. Даже слой ткани сохранит вас. Как только закончите, мы будем наготове.
Мотопомпа пыхтела, рукава подрагивали на обрезе люка. Два матроса схватили штурвал, разомкнули запоры и распахнули створку. Конечно же, вспыхнул пламенный шар, но те, кого он мог захватить, были защищены, а те, кому он мог навредить, отошли. Когда шар схлопнулся, они рванулись вперёд, чтобы охладить отсек и не допустить повторной вспышки со свежим воздухом. Сражение с огнём началось.
Франция, Дижон. Главная база JG.26 «Шлагетер»
Майор Шуман прошёл к последней из длинной линии новых могил и отдал честь. Как и предполагал унтер-офицер Дик, Хильду похоронили с пилотами. Компания получилась большая. JG.26 перестала существовать как боеспособная авиагруппа, пока не получит пополнение и новые самолёты. В первой и второй эскадрильях сейчас могло набраться вряд ли больше шести «Хейнкелей». Через некоторое время к ним можно добавить «Готу». Дик сказал, что получилось собрать достаточно частей от разбитых, чтобы отремонтировать его «Зелёный 8». В третьей остался всего один Ta-152C. Только в четвёртой на запасном аэродроме в Понтайе осталось что-то рабочее. Девять BV-155C [40] . Всего построили тридцать длиннокрылых высотных перехватчиков, и почти вся эта сила была сведена на нет авариями и потерями. Кстати, о «Восьмом»…
40
Немецкий высотный истребитель-перехватчик, спроектированный в КБ Мессершмитта как палубный Me-155, но потом переданный фирме «Blohm&Voss».
Перед ним появился оберст Харманн, командующий четвёртой эскадрильи.
— Майор Шуман, как я понимаю, ваша «Летучая мышь» скоро снова встанет на крыло. Мне пришёл приказ о вашем переводе к нам. Прочие остатки авиагруппы отправляются на перегруппирование в Германию, как новая часть. Мы слышали о вас, майор, и с гордостью примем к себе.
Харманн осмотрел разрушенный аэродром, все ещё окутанный дымом, зловонным
— Если вас это чем-то утешит, уже есть сведения, что KG.40 сегодня утром поразила американский авианосец. Как только ваша машина будет исправна, присоединяйтесь к нам. Берите столько наземного персонала, сколько требуется.
Бискайский залив, авианосец «Киттихок», дежурное помещение авиакрыла
Адмирал Теодор гневно зыркал на трёх молодых офицеров, вытянувшихся перед ним. По правде говоря, он проявлял невероятное самообладание. Сам того не зная, адмирал удивительно походил на печально известного капитана Роберта Корбетта Бичевателя [41] , ужаса Вест-Индии в XVIII веке. Окажись тот внезапно в 1947-м, определённо был бы как дома в такой обстановке.
41
Британский морской офицер, вошедший в историю войн на стыке XVIII и XIX веков своей жестокостью к экипажам.
— Объяснитесь, господа.
Троица переминалась с ноги на ногу и переглядывалась, пока один из них не взял на себя инициативу. Это несколько добавило ему очков в глазах Теодора.
— Сэр, всё было так. Группа F2G возвращалась с налёта. Один из них, «Головорез», был подбит. Повредили маслорадиатор, масло стало вытекать. Вы знаете, что там у всех «Корсаров» слабое место. Так или иначе, пилот знал, что до «Интрепида» ему не дотянуть, и нас отправили подобрать его. Примерно в двух милях от берега двигатель заклинило, ему пришлось садиться на вынужденную. Мы быстро посовещались и решили забрать его с суши. Два «Биркэта» расчистили нам путь, наша вертушка нашла пилота и всё. В общем, ничего особенного, сэр.
— Лейтенант Арчин… Мне хотелось бы напомнить вам, что вертолёты, которые у нас есть на борту, медленные и уязвимые. Немецкая счетверённая 20-мм зенитка снесёт его почти мгновенно. А новая спаренная 30-мм сделает это ещё быстрее. Таким образом, пересекая побережье, вы рискнули собственными жизнями, жизнями экипажа вертолета и жизнью пилота, которого вы пытались спасти. У нас есть команда «котиков», которая не занимается ничем другим, кроме высадки на берег и спасения людей. Именно поэтому вертолётам настрого запрещено приблизиться к побережью, не говоря уже о залетать туда.
— Со всем уважением, сэр, никак нет.
— Что?! — в этот миг те, кто отрицал возможность перевоплощения, были бы глубоко потрясены. Из подсознания адмирала Теодора всплыли кадры всевозможных телесных наказаний: килевание, заковывание в колодки, удушение, высадка на необитаемый остров и так далее. Во всех случаях у жертвы было лицо лейтенанта Арчина.
— Вы хотите сказать, что для вас не существует приказов? — вопрос прозвучал подобно мягкому шипению стилета, извлекаемого из ножен.
— Не совсем, сэр. Приказы, если так можно сказать, весьма предусмотрительны. «Вертолёт не должен приближаться или залетать на защищённое побережье». Но это побережье не было защищённым, сэр. Оно было совершенно доступным. Таким образом, приказ не подходил к обстановке.
— Оно было доступным, потому что вы уничтожили зенитки. И, могу добавить, оба ваших «Биркэта» по ходу дела потрепало.
— Так точно, сэр. Но мы были обязаны ответить огнём на обстрел зениток. Инструкции не просто позволяют, а требуют устранить угрозу нам и другому самолету поблизости. Мы так и сделали. Устранили угрозу, никаких зениток не осталось.