Величие

Ритчи Бекка

После пяти минут езды Тревор решил высунуть голову в окно, как собака. Джек ехал под восемьдесят миль в час, проносился мимо машин по шоссе.

– Ты лишишься головы, – сказала я Тревору.

– Больше веселья, Аманда. О, стой, – он сел ровнее и убрал волосы с глаз. – У тебя оно уже было, – он рассмеялся.

Я нахмурилась.

– Как это понимать?

Тревор указал на Доджера.

– Я видел поцелуй.

Дастин открыл книгу и пытался все игнорировать.

Джек скривился.

– Давайте

не будем говорить об этом.

– Тогда включи музыку! – закричал Тревор. – Или призови мне айпод. Я забыл свой дома.

Желтый CD–плеер и наушники появились в руке Джека. Он бросил ими в Тревора.

– Заткнись.

Тревор открыл плеер и уставился на диск.

– «Simple Plan»? Я во втором классе? Дай музыку, что я люблю.

– Мне придется представлять, что призвать, Тревор. Я не знаю половины песен, что ты слушаешь.

– Сам виноват, Джек.

Джек закатил глаза.

– Хватит уже, – он сжал руль, ведя машину по улице. – Я не буду сидеть тут час, пока ты перечислишь песни, чтобы я призвал айпод.

Тревор склонился с плеером в руках. Он потянулся к панели между Джеком и Дастином. Дастин закрыл книгу, Тревор отвлекал его.

– Остынь, – сказал ему Дастин.

Тревор не слушал, а пытался поймать радио.

– Просто скажи, какой диск хочешь, – Джек оглядывался на Тревора, я ощущала, как он нервничает. Я улыбнулась. Только Тревор Винтер мог заставить Джека тревожиться из–за простых проблем.

– Я не хочу жалкую музыку, что ты слышал в барах, – проворчал он, пытаясь поймать сигнал радио.

Доджер нахмурился. Я шепнула ему:

– Джек не слушает музыку. Странно, знаю, – заиграла громкая классическая музыка. – Выключи, – закричала я.

Дастин склонился и отключил звук. Тревор хмуро посмотрел на него, его брат открыл книгу и принялся читать. Дастин посмотрел на Тревора.

– Это не смешно, – сказал ему тихо Дастин, отвечая, видимо, на мысль Тревора.

– Точно, – Тревор переключил станцию и вернул звук. Запела Майли Сайрус, глаза Тревора в ужасе расширились, он поменял станцию так быстро, словно она была плохим предзнаменованием.

– Я не дурак, – буркнул Дастин едва слышно.

Я не знала, что за песня играла, но было близко к поп–року. Джек потер раздраженно глаза.

– Уже выбери что–нибудь и оставь.

Тревор покачал головой.

– Это фигня, – он нажал на кнопку. Заиграла новая песня Эйкона. Я села прямее.

– Мне нравится эта песня.

Тревор вскинул брови.

– А машине – нет, – он переключил станцию в миллионный раз.

Джек возмутился:

– ТРЕВОР! Выбери что–нибудь!

Заиграла странная музыка, какой я никогда не слышала. Кто–то хрипло пел, пока скрипки, барабаны и другие инструменты играли на фоне. Тревор улыбнулся и сел рядом со мной.

Я нахмурилась, не зная, что Тревор

слушает такую музыку. Музыка была мирной, безмятежной. Почему–то я всегда думала, что Тревор слушает панк–рок.

– Что, ты не слышала хорошей музыки?

– Что это? – спросила я.

– Инди–рок, – ответил он. – Только такая музыка помогала мне выжить в этих тупых поездках. Но после «Arcade Fire» заиграет какая–то фигня, мне вечно так везет.

Песня закончилась, и ведущий сообщил:

– Дальше «Fall Out Boy» с песней «This Ain’t a Scene, It’s an Arms Race»

Тревор застонал и прижал ладони ко лбу.

– Нет.

Я слушала разную музыку, но не инди. «Fall Out Boy» не раздражали меня как Тревора.

– Мне нравится эта песня, – сказала я.

Тревор хмуро посмотрел и указал на меня.

– Не в этой машине, – он склонился, но Джек ударил его и выключил радио.

– Сядь и заткнись, – рявкнул он.

Тревор скрестил руки и плюхнулся на место. Он посмотрел на крышу машины.

– Можно мне хоть мячик?

– Нет, – парировал Джек.

Я смотрела в окно, мы проезжали людей в других машинах. Женщина говорила по телефону, петляя на дороге. Ее тревога была все сильнее. Стало хуже, когда все машины вдруг остановились в пробке.

– Черт, – выругался Джек, качая головой. Он закрыл глаза рукой, не веря, что путь стал еще дольше.

Я стучала пальцами по колену, тревога женщины усиливалась в моей голове. Эмоции леди вызывали у меня раздражение. Я ощущала только ее тревогу. Я зажала уши руками, пытаясь закрыться от чувства, но знала, что это не сработает.

Дастин оторвал взгляд от книги и повернул голову, едва взглянув на меня. Он видел мои нервные движения ногами и пальцами. Он выглянул в окно на машину женщины. Он посмотрел мимо нее, легко читая ее мысли.

– Та женщина, – сказал он вслух. – Ее сын в больнице.

– Чувак, – сказал Тревор, – не говори мне об этом. Я не хочу такое знать, – я посмотрела на Тревора, он играл рукой, пытаясь попасть пальцами по пальцам. Я закатила глаза, едва ощущая его скуку за паникой женщины.

Доджер сжал мою руку. Его эмоции были вдали, по сравнению с женщиной.

Джек посмотрел на ее машину, а потом на дорогу.

– Мы ничем не можем помочь.

Дастин кивнул и открыл книгу. Если бы я нормально говорила с ним, я могла попытаться уговорить его. И ему не нравилось знать, что не так в жизнях других людей. Человек не должен слышать мольбы – нужду в утешении – когда не мог ничего сделать. Он просто слушал, зная, что не ответит.

Тревор посмотрел на меня. Он нахмурился.

– Ты хочешь пописать?

Я пронзила его мрачным взглядом.

– Нет ничего хуже матери, которая потеряет ребенка, так что отвали. Я раздражена, нервничаю и расстроена.