Величие
Шрифт:
Осколки начали собираться в один. Как-то в музее я видел друзы камней — когда множество малюсеньких кристаллов горной породы красиво вырастали в одном месте. Сейчас Осколки сплавлялись друг с другом более плавно, но этот процесс завораживал. А результат — камень чуть поменьше моего — засиял бледно-голубым свечением.
— А у меня зеленый, — подал голос Воронцов из-за моей спины.
Я обернулся. В руках у бессмертного бледно светился кристалл неправильной формы. Серега глядел на него с ребяческой искренней
— Видимо, мы закончили, — сказала Ира. — Осколки нельзя брать с собой. Нужно припрятать.
— Они все равно будут фонить и светиться как рождественская елка, — отозвался я.
— Спрятать нужно, чтобы их от вас не отвязали раньше времени.
— Погоди-ка…
Я взял свой Осколок и вернулся на крохотную кухню. Приметил я там старую антресольку над раковиной…
Осторожно встав на древнюю табуретку, я пошарил руками в нише и кивнул. Места хватит.
— Несите их сюда. Припрячем.
Пока я устраивал схрон, Воронцов проверил Корфа и Бестужева.
— Живы, но врезала ты им знатно.
— Просто немного поджарила, — сказала Ира. — Времени не было работать тонко. Да и, признаться, желания.
Значит, она все же была обижена на дядюшку Вальтера. Ох уж эти мстительные женщины…
Дворцовый мост встречал нас тревожными красными огнями, сигнализировавшими об особом положении. Старая традиция — зажигать алые прожекторы, когда в город приходила беда.
Мы не скрывались. Чтобы довезти Аню, пришлось обзавестись транспортом. Я угнал древнюю «Ласточку», которая считалась старой еще при наших дедах. Машина чудом оказалась на ходу, но бензин закончился за сто метров до моста.
Казалось бы, следовало бояться и ужасаться грядущей участи, но почему-то у меня на сердце было легко. Может от осознания, что все это наконец-то скоро закончится. Как — неважно, лишь бы прекратилось.
— Аккуратнее, пожалуйста, — зашипела на нас Ира, когда мы с Воронцовым вытаскивали Аню с заднего сидения. Под укоризненные взгляды Ирки я закинул Грасс на плечо, но вслух никто ничего не сказал.
И лишь когда мы подошли к оцепленному австрийскими наемниками мосту, когда мне в лицо дунул ледяной ветер с залива, а рука Иры словно напоследок сжала мою, тогда на меня наконец-то накатил… Нет, не страх. Что-то другое.
Печаль.
Маленькие самонадеянные человечки пошли вчетвером брать Зимний. Звучало почти как начало скверного анекдота. Ну что ж, развлечемся напоследок.
Я остановился примерно за десять метров до оцепления. Не сказал австрийцам ни слова, но воззвал к Великой княгине ментально.
«Мы на мосту, ваш императорское высочество».
«И вас вдвое больше, чем договаривались».
«А я с подарками», — усмехнулся я. — «Негоже приходить
Великая княгиня оборвала канал. Я переглянулся с Воронцовым и Ириной. Говорить не хотелось, но Серега напоследок улыбнулся.
— Я тебя не виню, Миш.
— Это за что такая щедрость?
— За то, что ты мне не веришь.
— А.
Оцепление расступилось перед одиноки человеком. Придерживая рукой шляпу, которую норовил сдуть ветер, он прошел по мокрому асфальту. В лужах отражались красные всполохи.
— Что б я сдох, — сказал Воронцов, узнав человека, который вышел за нами.
— Это вряд ли, ваше сиятельство, — криво улыбнулся Радамант. — Господа, прошу за мной.
Глава 31
Я медлил, внимательно разглядывая Радаманта.
На косоликом папаше Ирины была та же четная форма, какую носила гвардия Ксении Константиновны. Интересно, его теперешнее появление было санкционированным или он, как это часто случалось, умудрился тайком проникнуть на важный объект.
Ира таращилась на него во все глаза, и я заметил, как ее лицо перекосилось от гнева. Кулаки инстинктивно сжались, ветер набросил ей на лицо несколько светлых прядей, и она раздраженно откинула их назад.
— Ну, чего же вы ждете? — Радамант поманил нас к себе и жестом велел вооруженным бойцам расступиться. Те послушно отошли в стороны, давая нам дорогу к мосту.
— Да вот думаю, какого черта ты здесь забыл, — ответил я.
Косоликий пристально на меня взглянул, и я услышал в голове его голос:
«То же, что и ты. Как и вы, я хочу, чтобы все это поскорее закончилось. Сдается мне, все заигрались, и вечеринку пора сворачивать».
«Тогда хотелось бы понимать, друг ты нам или враг», — ответил я.
«Я не причиню вреда Ирине. Остальное зависит от вас».
Вот как. Что ж, уже одна хорошая новость.
Я шагнул к мосту, бережно придерживая Аню на плече. Ира стояла не шелохнувшись. Воронцов вопросительно на нее уставился.
— Что-то не так?
Девушка нервно рассмеялась.
— А что — так?
Она смотрела на отца взглядом, не обещавшим ничего хорошего. Ненавидела его, презирала, стыдилась этого родства. Возможно, попыталась бы его убить, кабы не необходимость копить силы. И все же Ира взяла себя в руки.
— Идем, — отозвалась она и шагнула к Радаманту. — Первым делом нужно решить все с Аней.
Мы шли по совершенно пустому Дворцовому мосту, и меня преследовало ощущение нереальности происходящего. Иронично и символично, что это была одна из визитных карточек Петрополя. Разведенный пролет моста, а на его фоне шпиль Петропавловского собора — этот вид знали все в империи.