Велесовы сыны

Поляков Эдуард Николаевич

— Так ты действительно, всамделишним лешаком, будешь?! Ох, Кузьмич! До конца поверить в это не мог! Ты меня и удивил, и обрадовал. Я себе уже сутки уши ломаю, так оно, или всё-таки ошибаюсь? Я себе леших, по другому рисовал в голове. Понаглее, пострашнее, пострахолюднее. Ну, да ладно, проехали. — Усмехнувшись, пенсионер покачал головой, будто бы, всё ещё не веря своим глазам. И не торопясь, продолжал расспрашивать недомерка, которого теперь перестал бояться совсем. Даже опасения не осталось после того, как они кровными братьями стать решили.

— А откуда ты все про всех знаешь, не понимаю? Это сколько же

лет, надобно на белом свете прожить, чтобы всю эту информацию получить? И кого только, ты за прошедшие времена, не видал? Ну да ладно, опосля сам расскажешь, коли захочешь. А сейчас, держи ножик Кузьмич, брататься будем!

И порезали себе оба ладони на правой руке ножичком перочинным, остро заточенным. Хорошо так порезали, основательно, чтобы кровушка не задерживаясь текла. А затем воссоединили свои ладони друг с другом. И смешалась зелёная лешачья кровь с кровушкой человеческой. И намазали они себе этой кровушкой рот и губы, а еще по глотку по доброму сделали, собираю кровушку в горстку другой рукою.

Через нее и побратались на веки вечные дух лесной и сын человеческий. И скрепили священною клятвой сей ритуал и свои мысли, и помыслы, став навеки едиными, пусть не телом, но духом и кровью.

Добровольно передал Аристарх часть души своей духу лесному, созданному из первородного эфира по воле Сварога Праотца и Рогатого Велеса, Бога Трёх Миров, в ком сходилися Свет и Тьма в равной доле. И поэтому дух лесной, обретавший частичку души, становился из нечисти, вроде как, полубогом. Потому как душа человеческая - искра Божья! И изменить этого не за какие денежки и ни какой магией не получится.

Клятва братства, подтверждённая кровью, обратного действия не имеет. Она неотвратима и вечна, как и тот, кому её принесли - Всевышний Род, праотец всех Славянских родов и народов проживающих на земле русской испокон веку.

Она накладывалась на все поколения тех, кто ее произнёс и нарушивший ее доброго посмертия не имел.

И отменить этого ни у кого власти не было…

Вроде бы, как и с нечистью лесной побратался Аристарх Витимович Косопузенко, а на душе стало, как-то лучше, теплее, спокойнее. Даже чувствовать стал себя по бодрее. А на душу умиротворение снизошло, успокоилась душа дело доброе сотворивши.

Всё произошедшее этой ночью, только подтверждало старую истину. Между порядочным русским человеком и порядочным русским лешаком никакого противоречия не было и, в принципе, быть не может. Всё остальное лишь досужие измышления. Хотя тут, конечно, от характера каждого побратима зависило очень многое. В этаком необычном тандеме, кто первую скрипку будет играть? Все тут от напористости зависит, от личных качеств.

Норов, он завсегда у каждого только свой, одному ему и присущий. Не переделаешь ты его, сколько бы ни старался. Лишь только время зря потеряешь, да себя изведёшь, а характера своего не изменишь.

Характер — это ведь вторая натура. Тот, кто супротив ветра…плюет, тот сухим быть не может, по умолчанию…

Так же и против себя самого идти всё равно, что ломать себе становой хребет собственными руками. Потому-то и не заморачивался бывший милиционер размышлениями. Ради справедливости он на это дело пошёл и считал, что по совести поступил правильно. Так, как должен был поступить человек порядочный и достойный.

Получил дедушка имя-отчество,

а вдобавок ещё и фамилию приобрел. Значит всё не так уж и плохо в подлунном мире, если есть ещё те, кто за слабого готов постоять, а голодного накормить. И причем, не за ради прибыли или выгод, а просто так, потому как хочется ему этого и ломать он себя не намерен.

А вокруг Лешевой поляны, где заветный камушек находился, настоящее представление завертелось. Чистый рок-фестиваль, только светомузыки не хватало и стробоскопов.

Со всех сторон на поляну стекались те, кого в природе будто бы никогда не существовало и существовать не должно, потому как наукою нашею подтверждено не было.

Все с шипами, рогами, один другого страшнее. Зубастые, клыкастые, когтистые, страхолюдные, прямо жуть. И размеры у них были самые разные, всех как следует и не разглядеть, потому как давно уже ночная пора наступила. А в лесу ночью, тьма вообще непроглядная, глаз коли ничего в шаге от себя не увидишь.

И лишь только странный метеорит, именуемый Лешев камень, стал светиться неярким красноватым светом, разгораясь, то всё сильнее и ярче, то почти полностью затухая и становясь еле видимым в темноте. Это и позволило участковому хоть немного разглядеть тех существ, кто сейчас наводнил всю поляну и окрестности близ неё.

Только он хотел расспросить у недавно обретенного брата, что это за представление началось, как внезапно громыхнул гром и изломанная линия молнии разделила небо на две неровные половины. Тут же следом сверкнула следующая, напоминая собою огненную стрелу и опять загромыхали раскаты грома над головою.

— Кажется началось, — произнёс Рыжебородый тихо и очень торжественно, а его глаза засветились в темноте, как у волка или лесного хищного зверя, — Скоро здесь появится наш заступник Вещий Бог Велес!

— Странное у него имя, ты не находишь? — Спросил вполголоса Аристарх, чтобы не спугнуть ту торжественную атмосферу, что возникла между ними вовремя последних событий.

— «ВЕЛЕ-С» - Великий Свет, Ипостась Воли Рода, потому как Род воплощает Земную жизнь! В Его власти все перекрёстки и пути из Мира Яви в Мир Нави! — Потому и имя Его такое мудрёное. — Ладно, нам сейчас не об этом надобно размышлять, после все расскажу. А сейчас, вроде бы гроза начинается?! Воздух по другому стал пахнуть! Помолчи, вроде бы начинается…

Глава 23 Капище у Волчьей горы. Сходняк.

Глава 23

Всё, что раздражает в других,

может вести к пониманию себя.

Карл Густав Юнг

— Да, действительно началось Аристарх Витимович! Чуешь приближение грозы или нет? — Рыжебородый приподнялся с той самой кочки, на которой оба они не без комфорта устроились, и где до сей поры прибывали. — После неё и должен появиться тот, кого столько времени ожидают.

— Ничего я не чувствую, Иван Кузьмич, и вдобавок ничего дальше собственного носа не вижу! Теперь-то тебя по имени-отчеству можно называть, или пока нельзя? — Спросил у рыжебородого участковый, который, в такую темень, в метре от себя ничего не видел. — Что-то видимости вообще никакой, поэтому ни сказать тебе ничего, ни подсказать не могу. Как ты в такой тьме ориентируешься, непонятно.