Век Дракона
Шрифт:
– Пусть ваша светлость не беспокоится. Вы обратились к той, кому нужно. Я сделаю все лучшим образом. Никто из Хоуков ничего не заподозрит. Один только вопрос. Должны ли беды касаться и матери ее недостойных детей?
– Не только матери, но и всех Хоуков… или Амеллов, о которых вы сможете узнать еще. Впрочем, кроме этой семьи, больше, насколько мне известно, ветвей с таким именем не осталось.
Женщина прикрыла ресницами глаза, показывая, что она понимает, что от нее требовалось.
– Только вынужден вас предупредить, - поставив локти на подлокотники кресла,
– Старший из братьев, Гаррет Хоук, очень сильный маг. Быть может, в их семье маг не один. Я что-то слышал о сестре этих братьев. Но не вполне уверен, что понял, мертва ли она, или проживает в другом месте. Вам и это предстоит выяснить, капитан Изабелла.
– В этом нет никакого препятствия для исполнения задуманного, ваша светлость. Для меня достаточно того, что Хоук - мужчина.
Сирил усмехнулся, и вновь взял в руки кубок.
– Хорошо. Вот бумаги, - он поднял со стола, и передал в руки гостьи большой запечатанный пакет.
– Здесь все, что Вороны смогли разузнать о Хоуках. Это должно помочь вам в вашем деле.
Женщина приняла пакет и уложила его на коленях. Взгляд ее сделался вопросительным.
– Да, - де Монфор кивнул, подливая себе вина из графина, стоявшего тут же, на столике.
– Есть еще кое-что, о чем я бы хотел с вами… посоветоваться. В моем доме находится еще один Амелл.
Изабелла подняла брови.
– Это так, - орлесианец прервался и, приложившись к кубку, пил, пока не осушил его весь. Впрочем, как уже можно было убедиться, чтобы опьянеть, ему потребовалось бы куда больше вина. Во всяком случае, речь его и, похоже, мысли оставались ясными.
– Это их кузен. Но он из той же семьи. Семейное сходство между ним и братьями поразительно.
– И ваша светлость желает…
– Законы кровной мести обязывают меня разобраться с ним, как с каждым из тех, в ком течет кровь Амеллов, - Сирил говорил по-прежнему ровно и бесцветно, но у жевавшего губы Дайлена смёрзлось нутро - не от холода, а от страха.
– Однако я успел оказать ему гостеприимство до того, как узнал, кто он такой. Наскочил в лесу, когда, прогуливаясь на лошади, пытался скачкой обуздать… обуздать жажду мести, что до сих пор не дает мне покоя.
По спокойному тону и отрешенному выражению лица не было похоже, чтобы де Монфор испытывал хоть какие-нибудь чувства из тех, про которые говорил своей странной гостье. Но успевший уже сколько-то узнать орлесианца Дайлен уже не обманывался - с детства привыкший к лицемерию орлесианского двора обладатель глаз виверна мог удерживать внутри пожар, скрывая это так мастерски, что этому следовало поучиться.
– Странно, что он осмелился показаться во владениях вашей светлости.
– Он не знал о том, что учинили его братья, - Сирил пожал плечами и глубже уселся в кресле. Можно было догадаться, что блистательный лорд был утомлен длительным днем и еще не до конца здоров после первой встречи с кузеном своих врагов.
– Бедный ягненок забрел прямо в пещеру ко льву. Ах, если бы я не пообещал ему покровительство и кров! Я бы мог сбросить его со скалы, как поступили
Дайлен с усилием опустил веки, пригашивая светивший из-под них лириум.
– С другой стороны, он так прекрасен, - украшенный камнями кубок играл в тонких пальцах орлесианского лорда. Сидевшая напротив женщина молчала, отстраненно глядя перед собой, и только по ее приподнятой брови можно было бы понять, что она внимательно слушает.
– Я бы мог набить из него чучело… прекрасное чучело. И поставить его в зале моих трофеев. Между антиванским полозом и неваррским камнеколом. Ферелденский собачник. Каково, а?
Женщина уклончиво улыбнулась. Дайлен перевел дух, закусив начавшую неметь на морозе костяшку пальца.
– Если бы знали вы, капитан Изабелла, сколькие способы успел я навоображать за эти день и ночь о том, что можно было бы сделать с моим врагом. Но проклятые законы дворянского гостеприимства. Если с его головы упадет хотя бы один волос, пока он мой гость, я покрою себя бесчестьем.
Орлесианец несколько раз разжал и стиснул обратно руку в кулаке. Слушавшая очень внимательно гостья не стала прятать усмешки.
– И ваша светлость хотели бы посоветоваться со мной о судьбе этого несчастного?
– Именно, - де Монфор ответил на усмешку капитана Изабеллы.
– Как бы вы поступили на моем месте?
Та слегка расслабила лицо.
– Если ваша светлость позволит… отдайте его мне.
Де Монфор поднял бровь.
– При необходимости непременно извести всех из семейства врагов вашей светлости, - женщина повела плечом, ослабляя петли на куртке.
– Да еще так, чтобы они сами считали дни до смерти, лучший способ, - она помедлила - продать в рабство.
Дайлен выпустил костяшку изо рта. Лорд Сирил выпрямился в кресле.
– Если он так красив, как утверждает ваша светлость…
Де Монфор кивнул.
– Тогда эта месть вашей светлости свершится легче, чем все прочие, - капитан Изабелла справилась со всеми петлями и качнулась вперед, укладывая локти на колени.
– Даже не нужно будет менять планов. Мне известны места в Киркволе, где перекупщики рабов забирают товар для переправки в Тевинтер. В основном торгуют эльфами, но человеческий молодняк тоже берут очень охотно. На красивом мальчишке можно много заработать.
– Ну что же, похоже, это действительно лучший выход, - де Монфор взял со столика графин, подумал, и поставил его на место.
– Сейчас он в своей комнате. Выпил два бокала “Чистой слезы”. Говорят, этот дурман может свести с ума… либо подарить просветление, дав ответ на многие мучавшие ранее вопросы. Не знаю, не пробовал. В любом случае, проспит до утра. Утром он покинет мой дом, я об этом позабочусь. И едва его конь окажется за воротами - законы гостеприимства, которые так чтят в нашем орлесианском обществе, перестанут распространяться на него.