Век Дракона
Шрифт:
Староста поднял голову.
– Стражи действительно спасли Круг. Была тяжелая битва. И вот, когда после боя они попались мне на глаза - стоящие рядом, плечом к плечу, израненные и взъерошенные, внезапно я прозрела, Вилфред. Ведь надвигается конец. Страшный конец, конец всему. И заступают ему путь не мудрые мужи и не могучие воины. Мальчишки. Три неопытных, неискушенных мальчишки, у которых нет ничего, кроме скверны в крови и их священного долга, за исполнение которого они теперь объявлены вне закона. И, хотя я стара, и свой конец жду со дня на день, я не смогла отказать им в помощи. Ведь не
Песня, что лилась над деревней, смолкла. На площади вновь заговорили - на этот раз куда громче и возбужденнее. Толпа сельчан приумолкала только, когда слышался голос Алистера или Лелианы - и вновь разражалась шумом и спорами о чем-то, казалось, очень важном. Прислушавшись, можно было разобрать, что одни маги в чем-то убеждали других, а те, в свою очередь, отстаивали противное мнение. Вилфред кивнул на эльфийку, потеснившую гостей, и с ногами забравшуюся на скамью, и горько хмыкнул.
– Нерия. Дочь. Если она взяла слово - она убедить кого угодно в чем угодно. Вопрос только - о чем же она говорит теперь?
Действительно, вид остроухой девушки был вдохновенным. Тяжелые пряди волос трепало на ветру, речь ее звучала убежденно. Староста вздел глаза к небу.
– Пора брать ситуацию в свои руки, - пояснил он поднявшей брови гостье.
Вилфред встал, и с достоинством направился в сторону молодых гостей. Толпа почтительно расступалась перед ним. Заметив приближение отца, эльфийка Нерия умолкла и спрыгнула с лавки. Вид ее был смущенным и вызывающим одновременно.
– Друзья мои, - не стал ходить вокруг да около староста. Впрочем, и так всем было понятно, о чем собирался говорить старый эльф.
– Стражи принесли нам тревожную весть. Проснулся древний дракон, имя которому - Уртемиэль. Дракон, что был проклят самим Создателем! И пока он не будет убит, слуги его не оставят в покое ни нас, ни кого из живущих под солнцем Тедаса! Я говорю верно, Страж?
Алистер, к которому был обращен этот вопрос дернулся, моргнув.
– Да, это верно. Мы как раз говорили об этом…
– Посему, наш долг, как и всех сущих в мире, помочь защитникам побороть проклятого дракона. Пусть мы отступники, - не дослушав Стража, эльф продолжил говорить, поводя вокруг себя большими раскосыми глазами, - но это по людским суждениям. В глазах Создателя мы все равны! Сами Стражи теперь вне закона, это ли не подтверждает истинность моих слов! А потому помочь им - наш долг, перед ними, нашей землей, и самими нами.
Лелиана и Алистер переглянулись, и в глазах бардессы мелькнуло торжество.
– Страж, - староста Вилфред обернулся к поднявшемуся со скамьи сыну Мэрика.
– Не ведаю, удастся ли тебе получить помощи долийцев. Они с большой неохотой встречаются с теми, кто не из их кланов. Но когда придет надобность - маги этой деревни присоединятся к твоей армии.
Слова благодарности Алистера утонули в восторженных и одобрительных выкриках молодых чародеев. Эльф слушал их молча, с понимающей горькой улыбкой на губах, которую не сумел сдержать. Во что выльется его деревне поддержка Стражей, он представлял себе лучше всех прочих своих односельчан.
Часть 2 - 20.
– Баю-баюшки баю, плакать прекрати, молю, а то демоны придут - нас с тобою тут найдут…
Реальность кренилась и плыла, и в этом крене даже боль в затекшем, словно окаменелом теле делалась все глуше и тупее. Появившееся ощущение облегчения и полета лишь совсем немного приостановил какой-то глухой стук и еще несколько стуков - потише. Внезапно, реальность дернулась, и еще, несколько проясняясь. Следующее прояснение сделалось ощущаемым из-за еще одного звука - вне всякого сомнения, это был голос. Голос, другой чем… чем незамеченные в полете прекратившиеся копошения и плач.
– Сын! Вставай! Тебе нельзя сейчас спать! Ты слышишь?
Кто-то встряхнул за плечо - раз, другой. Он с трудом поднял тяжелую, как горы, голову - и уперся взглядом в нечто темное и бесформенное. Бесформенное склонилось - и руки его внезапно делаются свободными, а голова - безмерно легкой и пустой. Беспредельное чувство счастливого полета прервалось ударом обо что-то твердое - быть может, даже пол. На некоторое время безмерное исчезло из поля зрения, но потом появилось вновь, и снова резкий рывок не дает соскользнуть в пучину тихого и темного счастья.
– Вставай, я сказал! Хочешь притащить мне демона на хвосте?
Крепкие руки подхватывают его подмышки, вздергивая на ноги. Реальность вновь делается душной и вязкой. Но в ней появилось понимание. Бесформенное - кажется, отец, и это он забрал из рук укачанную сестру. Он успел вернуться вовремя чтобы не дать уснуть - уснуть с тем, чтобы никогда не проснуться. Не в этом мире. Заснуть, как люди, и не бояться проснуться - это не к нему. Только не с этим проклятием. Он не забыл. Он никогда не забывает. Просто иногда сны и Тень оказываются сильнее.
– Я принес меду и болиголова. Выпьешь отвар, и этой ночью посторожу, а ты поспишь. Точно. Но не теперь. Пойдем, умоешься. До ночи далеко.
Реальность опять уплывает куда-то в сторону, но усилием неизвестно откуда оставшихся сил он, пошатываясь и едва переставляя заплетающиеся ноги, идет, стараясь не выпускать из виду широкую спину бесформенного пятна. Сменяющий душное марево стылый ветер на какое-то время делает голову почти ясной, и даже зрение почти возвращается. Но, кроме того - ничего больше. Тело по-прежнему словно налито свинцом, а натруженные многочасовым укачиванием младенца руки не в силах поднять и кружки с водой.