Век Дракона

Олегович Гарин Александр

Огромный ящер сложил крылья и камнем упал на площадку. Казалось, от этого удара вздрогнула сама гора. Только успевший выпрямиться Дайлен завалился опять. Дракон потянулся к нему мордой, но был остановлен вонзившейся в чувствительную и уже обожженню ноздрю стрелой.

– Эй, ты! А ну, съешь меня!

Забыв об откатившемся из-под его лап человечке, дракон тяжело шагнул к громоздившимся в отдалении скалам, на которые взобралась еще одна жалящая стрелами аппетитная зверушка. Лелиана хладнокровно наложила на тетиву еще одну стрелу, потом еще и еще. Одна из стрел попала в глаз, и чудовище взревело от боли, мотая во все стороы головой и бья

хвостом. Воспользовавшись этим, Стен, уворачиваясь от ударов чудовищного хвоста, подбежал к самому дракону и, подпрыгнув, всадил меч в его брюхо.

Дракон вздрогнул всем своим огромным телом, огласив окрестные горы очередным еще более громким ревом боли. Мотнув туловом, он стряхнул отлетевшего далеко в сторону коссита и дохнул огнем на натягивавшую лук Лелиану. Девушка кубарем скатилась с каменной насыпи, и с ходу бросилась в снег. Ее одежда и волосы пылали.

Однако, вместо того, чтобы проглотить полуослепленную пламенем лучницу, внезапно дракон обернул голову в сторону показавшейся из-за камней Морриган, между ладоней которой, все уплотняясь, потрескивали молнии. На мгновение оторвав глаза от творимого заклятия, Морриган успела только заметить падавшую сверху раззявленную пасть с зубами каждый длинной в человеческий локоть. А в следующий миг сильный незримый удар мотнул огромную голову огромного чудовища в сторону от застывшей в оцепенении ведьмы.

Опомнившаяся Морриган метнула шар из молний, попав в оскаленную пасть. Одновременно с другой стороны Амелл рывком раскинул залитые кровью по локоть руки.

Над головами громыхнуло с такой силой, точно небеса раскололо пополам. Воздух лопнул, как струна, на миг оглушив окаменевших людей. Из завихрившихся над горами облаков в оглушенное чудище ударило ослепительно белой вспышкой.

Туша дракона содрогнулась, охваченная, как пламенем, разрядами слепящей молнии. Несколько мгновений высший среди подобных себе ящер дергался, а после рухнул на расколотые камни площадки. Его лопнувшие глаза кровавой жижей стекали по морде, мешаясь с хлопьями вскипевшей слюны.

Лелиана поднялась из снежной ямы, куда зарылась почти с головой. Ее одежда сильно обгорела, как и густая шевелюра, изрядно прореженная проплешинами спекшейся кожи. И все же лучница почти не пострадала, вовремя загасив пламя. Со стороны приковылял Стен. Его нагрудник был сильно помят. На павшего дракона он смотрел с уважением. Двигавшаяся отчего-то подобно сломанной детской кукле Морриган столкнулась с едва переставлявшим дрожащие ноги магом и с году ткнулась в его закованное в броню плечо лицом.

– Ловко ты его, Дайлен, - морщась и закусывая губу от боли, Лелиана, едва касаясь пальцами, ощупывала голову, силясь представить всю глубину своей потери.
– Убить высшего дракона… это… это нечто! Барды должны сложить об этой битве не одну песню!

– Анаан вас аташи, - Стен мотнул головой в сторону дракона, по шкуре которого еще пробегали остаточные разряды, и, встретившись взглядом с Дайленом, тяжело кивнул ему.
– Базалит-ан, бас саирабаз. Твоя мощь достойна уважения.

– Я не все понял, - Амелл осторожно отстранил молчаливую ведьму, тело которой сотрясалось, как в лихорадке, - но из того, что было сказано - убивать меня ты передумал.

Стен не ответил. Направившись к дракону, он с усилием выдернул засевший у него в боку отчего-то почерневший меч и, обтерев, сунул в ножны.

– Лелиана, - Амелл подобрал с земли уже полузанесенную снегом сброшеную здесь в начале боя накидку.
–

Ты ранена.

– Заживет, - досадливо поморщившись, лучница закуталась в протянутый мех.
– Хотя это так некрасиво! Я имею в виду мои волосы…

– Путь не окончен наш, - угрюмее обычного перебила лесная ведьма. Дрожать она перестала, и теперь ежилась от ветра.
– Еще не середина даже.

– Морриган права, - Амелл бросил еще один взгляд на уже бездыханную тушу высшего дракона. Вне всяких сомнений, он был мертв.
– Мы должны идти.

Часть 1 - 68.

При приближении делалось все более очевидным, что то, что они принимали за вход в пещеру, в действительности было высокими двустворчатыми воротами выбитой в скале древней гробницы. Большая часть скалы была покрыта льдом, но видимые остатки каменной резьбы восхищали своей величественностью и мастерством исполнения. У ворот, сложив на груди руки, стоял человек в хорошей латной броне. Каждый из отряда мог бы поклясться, что во время битвы с драконом его там не было.

– Приветствую, - несмотря на по-прежнему воющую метель, голос латного незнакомца был хорошо слышен даже вновь отставшей от отряда Лелиане.
– Благодарение Создателю, я так долго ждал этого дня! Но сначала - хочу поблагодарить вас за избавление от драконихи. Это нечестивое создание еще долго отравляло бы умы моих братьев ложной принадлежностью к образу благословенной Пророчицы и Спасительницы нашей.

– Приветствую, Страж, - уже уразумев, кого видит перед собой, склонился в поклоне маг.
– Прости мне мою непонятливость. Этот… эта дракониха - та самая Возрожденная Андрасте, о которой нам рассказывали в селении?

– Истинно так, - Страж, вопреки ожиданиям, оказавшийся не призраком, и не духом пепла, а обычным человеком из плоти и крови, склонил голову в согласии.
– Братья, что поставлены были оберегать святыню нашу, совращению греховному с пути истинного поддались и долгое время почитали порождение отголосков хаоса как ту, что некогда заступничеством своим вставала на пути беззакония его. Силы духа не хватило им служить беззаветно. Создатель молчал к их молитвам, и так же молчалива оставалась Андрасте. И тогда они согрешили. В облике зверином нашли свои чаянья, и к тому склонили прочих. Я - единственный, кто отказался следовать по мерзкому пути их заблуждений. Они пытались принудить меня, но Андрасте даровала мне стойкость и всю силу праха. Долгое время я один стоял на пути их бесчинств во имя проклятого дракона. Однако теперь, благодаря вам, с этим покончено, - Страж улыбнулся и благодарно кивнул.
– Я видел вашу битву. Впервые с того дня, как с обнаженными мечами ворвались ко мне мои обольщенные братья, довелось мне испытать такое потрясение. Скажи, достойный пилигрим. Каково это - жить с таким могуществом в себе?

– По правде сказать, я сам не знаю границ своего… могущества, - смутившись, признался Дайлен. Он повертел порезанной рукой, на которую так и не натянул перчатку, и зачем-то спрятал ее за спину.
– Раньше у меня не было возможности узнать о нем больше. Я старался не показывать, что умею. Это было опасно.

– Но ведь теперь все переменилось.

– Переменилось, - каким-то шестым чувством маг понимал, что здесь нужно говорить только правду или не говорить вообще.
– Чем дальше, тем сильнее мною овладевает гордыня за то, как меня одарил Создатель. Величина моего дара… заставляет меня смотреть на многих… свысока. Будто бы я чем-то лучше их.