Ведомые 'Дракона'
Шрифт:
Мы подбежали к самолету, подняли его и открыли фонарь. В кабине, привалившись головой к борту, сидел окровавленный человек. Он был мертв.
Это был летчик соседнего полка Герой Советского Союза капитан Дугин. При штурмовке вражеской колонны, прорвавшейся к нашему аэродрому, его тяжело ранило в Грудь осколком зенитного снаряда. Истекая кровью и теряя сознание, он все-таки успел дотянуть до своих и произвести посадку.
Через несколько минут со стороны дороги показалась группа солдат и офицеров с белым флагом.
– Немцы идут в плен, - донесся до Ловкова чей-то голос.
Начальник
– Подберите двух-трех боевых ребят и займитесь пленными. Их можно разместить в ангаре.
За первой группой пленных потянулись вторая, третья... Они складывали оружие и заходили в ангар. Старшим назначили пожилого подполковника, отрекомендовавшегося врачом. Он разговаривал по-русски.
Вдруг на дороге прозвучала автоматная очередь, а вслед за ней несколько пистолетных выстрелов. Из кустов выбежали четыре немецких солдата и направились к ангару с пленными. Они поспешно бросили оружие и начали о чем-то возбужденно говорить старшему.
– О чем они? Что случилось? - спросил Ловков подполковника.
– Офицер эс-эс запретил сдаваться, - ответил тот. - Убил несколько солдат.
В этот момент на шоссе заурчали моторы. Ловкова вызвали к телефону. Из штаба дивизии сообщили, что к аэродрому уже направлены танки и мотопехота. Они будут через пятнадцать - двадцать минут. Надо любыми средствами задержать фашистов.
– Передайте Лепилину и Тендлеру, что нужно продержаться двадцать минут, - приказал Ловков посыльному. - Фашистов на запад не пускать!
Получив распоряжение, Лепилин и Тендлер поспешили в ангар, где находились механики и мотористы о фаустпатронами. Лепилин взглянул на часы: до конца "перемирия" оставалось десять минут. А колонна фашистов уже начала движение. Возглавляли ее бронетранспортеры, за ними тянулись автомашины с пехотой. Когда колонна поравнялась с ангаром, Лепилин скомандовал:
– По двум головным бронетранспортерам - огонь! Ангар вздрогнул от сильных хлопков, наполнился дымом. Но бронетранспортеры продолжали движение, зловеще урча.
Раздалось еще несколько хлопков. Передний бронетранспортер остановился и задымил. Но со второго по ангару хлестнула длинная очередь из крупнокалиберного пулемета.
– Огрызаются, сволочи! - сказал кто-то со злостью. - Пушчонку бы сюда...
К Лепилину подбежала девушка-связистка и торопливо проговорила:
– Подполковник Ловков ранен. Вы остаетесь за него. Приказано держаться. Помощь подходит.
– Огонь по пехоте! - крикнул Лепилин, и сразу же застрекотали автоматы.
А вражеские пехотинцы, выскочив из машин, залегли по ту сторону шоссе и лениво начали постреливать в нашу сторону. Вдоль цепи бегал офицер с черной повязкой на рукаве. Он размахивал пистолетом и что-то выкрикивал. Видимо, эсэсовец пытался поднять солдат в атаку.
Вдруг залегшие фашисты вскочили и начали рассыпаться по кустам. Со стороны Олимпишесдорфа показались наши танки, шедшие на большой скорости. Они развернулись в цепь и обрушились на вражескую колонну. Через несколько минут с нею было покончено.
На следующий день летчики возвратились на аэродром. Всюду они видели следы вчерашнего боя.
– Ну, как повоевали? - спросил я механика Григорьева. Выглядел он воинственно: за спиной немецкий автомат, у пояса несколько гранат.
– Пришлось, товарищ командир, - ответил сержант. - На каждого из нас по сотне фрицев приходилось. Только не очень уж они нажимали.
...Вечером 3 мая 1945 года руководящий состав полка собрался в штабе. Майор Власов сообщил, что закончилась капитуляция берлинского гарнизона. Так что войну можно считать законченной. Правда, небольшие разрозненные группы еще пытаются сопротивляться, но их добьют, непременно добьют.
Победа! Долгожданная победа! Наконец-то мы завоевали тебя!
Когда наше возбуждение немного улеглось, Власов сказал:
– Командир корпуса приказал нам приступать к учебе. Прошу командиров эскадрилий через три дня представить свои предложения к плану. И, помолчав, добавил: - Но боевую готовность сохранять на высоте. Ведь фашистская Германия в целом еще не капитулировала.
Мы вышли из штаба. Майское солнце щедро разбрасывало свои лучи по аэродрому. Мирно шелестела листва деревьев. Пахнущая гарью земля покрывалась зеленым ковром. Первая послевоенная весна вступала в свои права.
* * *
Отгремели последние залпы Великой Отечественной войны. Армейская судьба разбросала людей по разным жизненным дорогам. Одни продолжают служить в Вооруженных Силах, другие стали трудиться в народном хозяйстве, третьи ушли на заслуженный отдых.
Но минувшие двадцать с лишним лет не поколебали у однополчан дружбы, закаленной в грозовое военное время. Хотя у каждого теперь свой путь и нас разделяют многие километры, мы поддерживаем тесную связь друг с другом. И радостно сознавать, что сейчас, как когда-то на фронте, однополчане честно выполняют свой долг перед Родиной.
Мы гордимся тем, что наш бывший командир корпуса дважды Герой Советского Союза Е. Я. Савицкий стал Маршалом авиации, видным военачальником. Занимая высокий пост, он продолжает сегодня обучать и воспитывать новое поколение авиаторов - зорких часовых наших воздушных рубежей.
Последний командир нашего полка М. В. Власов - сейчас генерал, служит в кадрах Вооруженных Сил. Командир эскадрильи И. В. Федоров тоже стал генералом. Он окончил военную академию и летает на реактивных самолетах.
Бывший комиссар, а затем замполит полка Т. Е. Пасынок после демобилизации посвятил себя преподавательской деятельности. Он живет и трудится в городе Липецке, ведет большую общественную работу.
Нелегкая жизнь сложилась после войны у А. М. Машенкина. Так же, как и мы с Федоровым, он изъявил желание учиться в военной академии. Но ему отказали - из-за того, что был в плену. По той же причине его даже уволили в запас. Два месяца Машенкин обивал пороги аэроклубов и аэропортов, чтобы устроиться на работу, но безуспешно. Слово "плен", словно баррикада, стояло на дороге. Только энергичное вмешательство Е. Я. Савицкого помогло ему вернуться в военную авиацию. Сейчас Машенкин полковник, служит в Ленинграде.