Ведьмы.Ру

Демина Карина

Женщина фыркнула.

— Так ведь бойцов дрянью всякой пичкать начинают. Сперва вроде как витаминки, потом с этих хрен слезешь. А что живут пару лет, так это их волновать перестаёт. А я, хоть дурак, а жить хочу. Пытался охранником — статья. Грузчиком и то опасаются. Рожа у меня больно страшная. Людей пугает. А тут одноклассника встретил. У него контора. И предложил к нему, мол, моя рожа как раз в тему будет.

— И как?

— Врать не буду, что работа мечты, но всё ж официальная. С трудовой. И платил нормально, не зажимал, хотя мог бы. Деваться мне всё одно некуда. А в остальном… если так-то… по-разному.

Врать не

хотелось.

Вечер хороший.

Покойно. И удочку Филин купил. С первой же зарплаты купил, а потом поставил за диваном. Так она и стояла, ждала чего-то.

Или это он ждал?

Короче, не сложилось. Вот интересно, если козлом, то получится рыбачить?

— По-хорошему-то он в своём праве. Взял деньги? Будь добр, верни. А иные только и умеют, что брать, а потом квохчут, мол, бедные и несчастные. Я их и пугал чутка.

— Только пугал?

А глаза у неё чёрные. Морочит? Пускай. Филину так-то всё равно. Вообще, может, действительно неплохо, что так вышло. Что старый приятель его подставить собирается, это понятно. Тут больших мозгов не надобно. Обижаться тоже не выходит.

Самому соображать надо было, к чему всё идёт.

И как?

Садится за чужие грехи? Второй раз Филин из тех мест может и не вылететь. Бежать и прятаться? Вот на это и бабки нужны, и связи, и голова работающая. Правды искать? Даже и не смешно.

А так сиди себе козлом на бережку, жаб слушай, закатом любуйся.

Отдыхай от забот с тревогами.

Красота же ж.

— Я — пугал. Другие… я, может, и не профессор, как этот ваш…

Женщина фыркнула.

— Но и не слепоглухонемой. Дела в конторе всякие творились. Меня в них не тянули, от и ладно. Пока не тянули. Спалить вас собираются.

— Нас?

— Ну, не только вас. В смысле, как человека. А в целом. Дом вот. И те, которые рядом. Земля им нужна. А вы мешаете.

— Всегда кто-то кому-то мешает.

Женщина нисколько не испугалась.

— Эт точно, — кивнул Филин. — Только тут расклад другой. У Земели заказ. И как понимаю, проплатили ему прилично. Стало быть, он наизнанку вывернется, но заказ исполнит. Что меня нету, так это не беда. Даже хорошо. Спишет в расход, кинет потом, когда расследование начнётся, наводочку силовикам. А те и примут. Удобный я, чтоб повесить пару-тройку покойничков. Уезжали бы вы отсюдова, пока ещё можете.

Сказал ведь искренне.

А она только улыбается. И главное, глаза ещё чернее сделались. Глянуло из них чего-то такого вот… такого… не сказать, чтоб недоброго. Отнюдь. И не злого. Древнего? Такого, которое Филина видит насквозь. И дурь его. И обидки, которых вон тоже накопилось. На себя. На жену свою, которая бросила, хотя когда-то клялась, что и в болезни, и в горе, и как там вообще.

На жизнь.

Несправедливость её.

На слабость свою. На покорность. Позвали, он и пошёл, что бычок на веревочке. И страшно глядеться, вот прям под козлиною шкурой на пот пробивает холодный. А сил взгляд отвести — никаких.

— Не совсем, выходит, потерянный, — сказала женщина презадумчиво. — Уйти — дело нехитрое. Только и в другом месте найдутся те, кому мы помешаем. И в третьем. Да и нельзя нам пока уходить.

— Тогда… тогда в полицию иди. Пусть твоя внучка меня в человека обратит. Я показания дам, — произнёс это Филин с великим сомнением. — Правда, у Земели и там свои люди имеются. А у тех, которые заказ давали, тем паче. Так что посадят разве что меня.

А он вывернется. Но всё равно хоть что-то…

— Полиции не веришь?

— Нет, — ответил Филин честно. — Они сперва одно говорят. Потом другое.

— Посадили?

— Ну, не они одни. Дурацкая история. Молодой был. Бестолковый. Горячий. А тут ещё жена в клуб потянула. Я так-то не особо любил. Громко там, суетно. Свет мигает, на мозги давит. Басы по ушам шибают. У меня тогда как раз бой был накануне. И прилетело крепко. Сотрясение там… надо бы покой, но какой, когда она хочет. Да и что за болячка, сотрясение. Было бы там чему сотрясаться.

И выходит, что он всё-таки жалуется? Выходит. Комары звенят. Жабы орут. А он, Филин, на жизнь жалуется. Только и молчать не выходит. Сколько лет молчал…

— Ну там она выпила. И мне сунула… один коктейль был всего-то!

А в протоколе оказалось, что он на ногах едва стоял.

— С моею мы слово за слово и поцапались. Она веселится хотела. А я вот не мог. И злой был, что… выскочил. Думал, продышусь, успокоюсь. Ну а там эти… бухие… к девчонке пристали. За руки хватают, тянут куда-то. Она верещит и отбивается. Зовёт на помощь. Я и влез.

Не вздыхает. И сочувствия нет, как и жалости.

И ладно. Не хватало ещё, чтоб Филина жалели.

— Сказал, чтоб отвалили. А эти… может, не только выпившие. Решили, что раз их много, то и всё. Ну и давай на меня. Я одного пихнул. Может, вправду, сильнее, чем оно стоило. А он упал. Неудачно. Башкой об камушек. И всё. Покойник. Ну, я-то бегать не стал. Думаю, что вон, камеры ж были и так-то… бывает. Несчастный случай, но я в своём праве.

— Ошибся?

— Так… выяснилось, что покойничек из родовитых. Чей-то там сынок, младшенький, не наследник, но тоже изрядный прыщ на жопе местного начальства. Вой поднялся до небес. Меня задержали. После уж записи с камеру куда-то подевались. Вроде как вовсе их не было. Там техобслуживание какое-то или ещё чего. Ну вот. Свидетели… кто исчез, а кто показания изменил. И сама девица тоже. И выходило, что они мирно стояли своею компанией, обсуждали недавнюю выставку, а из клуба я вывалился, пьяный до невменяемости и давай к девке приставать. А этот за неё благородно вступился. По итогу же из несчастного случая вышло сперва непредумышленное, потом же и вовсе…

Мог бы рукой махнуть, махнул бы, но копытами как-то оно не то.

Вот удочку жаль. Удочку копытами не удержишь. Или если попросить кого? Или приспособу сообразить?

— Вкатали десятку. Адвокат, супругой нанятый, в процессе исчез. Сказал напоследок, мол, признавайся чистосердечно, тогда и будет снисхождение. Но я-то до конца в правду верил. Хрена с два. Показания эти. Плюс результаты экспертизы. Вроде как меня на освидетельствование забирали. А в крови и алкоголь, и допинг, и наркота какая-то, хотя я в жизни с поганью не связывался. Ну вот… супруга моя ещё когда дело началось, попросила на неё доверенность оформить, генеральную, чтоб имущество вывести. Мол, компенсацию могут навесить, за моральный ущерб, и надобно имущество вывести, до суда, стало быть. А как приговор огласили, то и развелась. А я сел. Ну и сидел себе, пока не вышел. А как вышел, то и стало ясно, что лучше б дальше сидел. Ещё повезло, что бывшая на меня комнатёнку купила, всё хлеб. Надеялся, что поднакоплю и в квартирку свою перееду. Как-то… тяжко мне с людьми. И страшно. Не, не их боюсь. А что опять чего не того выйдет.