Ведьмы.Ру
Шрифт:
И сбежал.
Вот впервые на памяти Ульяны Пётр Савельевич уходил сам. Чуть подпрыгивая, пытаясь сохранить горделивый вид, но…
Сам.
— Ульяна? — поинтересовалась женщина.
Мама… мама выглядела куда моложе. Да что там, мама выглядела старшей сестрой Ульяны. А у женщины морщинки, в уголках глаз, и на лбу тоже. И носогубные складки, появление которых когда-то ввергло маму в панику, заставив искать очередное супер-средство… у женщины складки были.
Шея чуть обвисла.
Овал лица
И…
— Ульяна, — ответила она, когда молчание стало совсем уж неудобным. — А вы… получается… бабушка, да?
— Получается, что да.
Руки у неё тоже не такие ухоженные…
— Звонила?
— Звонила, — Ульяна даже кивнула.
— Предупреждала?
— Чтоб не пускала вас на порог.
— А ты?
— А что я…
— Пустишь?
Странный диалог. Очень. И главное, что Ульяна чётко понимает — от её ответа зависит всё. Что если она откажет, то эта женщина не станет спорить, но залезет в жёлтый бус и уедет, оставив Ульяну одну.
Снова одну.
— Конечно, — ответила Ульяна, с трудом сдерживая нервную улыбку. — Заходите…
Глава 3
Где начинается знакомство с родственникам и иные приключения
Глава 3 Где начинается знакомство с родственникам и иные приключения
Тогда Пржевальский создал лошадь…
Из подготовки к госэкзамену [1]
— Аккуратно! Чтоб тебя… Женька, ты можешь хоть что-то сделать нормально?
Ульяна сидела на лавочке и наблюдала за тем, как спокойная жизнь её превращается в хаос. Не то, чтобы так вот и сразу, но очевидно, что превращается.
Желтый бусик, пыхтя и выплёвывая клубы дыма, кое-как протиснулся в ворота, заняв небольшой пятачок перед гаражом. Задние двери его распахнулись, и Ульяна увидела гору каких-то коробок, свёртков, мешков и, кажется, даже лыжи. Во всяком случае лыжные палки совершенно точно выглядывали, этакими пиками, готовыми отразить нападение.
Чьё — не понятно.
— Улечка, деточка… мы потом поговорим, — сказала тогда Антонина Васильевна и сунула Ульяне в руку что-то мягкое и живое. — Иди вон, пока, посиди с Никиткой.
Никиткой оказался рыжий шпиц с огромными печальными глазами.
Он нервно дёрнул хвостом и уставился на Ульяну вопросительно, будто сомневаясь в чём-то.
— Я сейчас и Лялю пришлю, чтоб… Фёдор Степанович, будьте любезны, проследите за процессом. Уж на ваше-то благоразумие…
Первым из автобуса выбрался козёл.
Натуральный
Чёрный и с рогами.
— Это… что? — спросила Ульяна у шпица. А тот снова шевельнул хвостом и ответил:
— Гав.
— Понятно…
Козёл был лохмат и слегка взъерошен, впрочем, оказавшись на улице, он сделал несколько осторожных шагов и, втянув воздух открытою пастью, склонился к кустам.
— Фёдор Степанович! — с укоризной воскликнула бабушка. — Вы бы сказали, что вам дурно, я бы вас раньше выпустила… Улечка, ты иди… видишь, укачало человека.
— Он же козёл.
— И что? Думаешь, это мешает ему быть человеком? Поверь, в иных козлах есть бездна человечности…
— А в людях козлистости, — завершила цитату Ульяна. Ей почему-то вспомнился Данила. — Мы… пока вы тут, в саду побудем. Только… извините, я гостей не ждала… у меня тут… не убрано.
— Ничего, — бабушка махнула рукой и подпрыгнула, успев подхватить какой-то ящик. — Женька, если ты мне побьёшь аппаратуру…
В саду было тихо.
Спокойно.
Ну, почти. Главное, лавочка имелась, на которую Ульяна и села, осторожно опустив на неё же шпица.
— Не убежишь? — спросила она.
— Яв, — шпиц и головой мотнул, будто и вправду понял.
— Ошейник тебе надо будет купить. На всякий случай.
Шпиц по имени Никита склонил голову, развесив треугольные ушки.
— И брелок с телефоном. С адресом так… ну, если вдруг убежишь или потеряешься, чтоб могли найти и вернуть. Хотя, конечно, тут бы тебе вообще из дома не выходить. В сад — максимум…
— Почему? — поинтересовался у Ульяны мягкий женский голос. А когда Ульяна обернулась, то увидела протянутую руку. — Привет. Я Леля, но можно — Ляля…
И девушку увидела.
Такую вот…
В общем, Ульяна обычно людям не завидовала. Старалась. А тут вот взяла и позавидовала. Прям так позавидовала, что самой стало стыдно. Но зависти от этого не убавилось.
У девицы было…
Всё было, чего не было у Ульяны.
Идеальные черты лица с пухлыми губами и огромными глазищами яркого, какого-то непередаваемого сине-зелёного оттенка. И даже что-то подсказывало, что дело вовсе не в линзах. Глаза эти, которые так и тянуло именовать очами, взирали на Ульяну робко и с трепетом.
Опахала ресниц.
Курносый носик.
Длинная шея.
Волосы почти белые… такой платиновый блонд матушка как-то делала. Жаловалась, что целый день ушёл и безумные деньги. А у девицы вот…
Ещё девица была хрупка до полупрозрачности.
— Ульяна, — Ульяна руку осторожно пожала. — А ты…
— А я тебе двоюродная сестра, получается, если так-то, по материнской линии… Никитка, двигайся. И вообще, иди вон, погуляй…
— Яв, — возмущенно тявкнул шпиц и соскочил на землю.