Ведьмино отродье

Сакс Ромер

Тяжелые портьеры арочного входа отодвинулись, и вошла Майра Дюкен. Справа от изящной девушки стоял гранитный Осирис, [11] слева — позолоченный саркофаг. Она же, лучащееся видение, одетое во все белое, бросилась к гостю. Девушка остановилась перед лампой, и свет, проходящий через мягкие русые волосы, был похож на нимб, обрамляющий самое красивое, по мнению Роберта Кеана, лицо на свете.

— Вы здесь, мистер Кеан, — сказала она и очаровательно залилась румянцем, — а мы начали думать, что вы нас забыли.

11

Осирис,

или Озирис — бог возрождения, владыка загробного мира в древнеегипетской мифологии.

— Ничего подобного, — ответил он, пожимая протянутую руку, что-то в его голосе и манере заставило девушку опустить ясные серые глаза. — Я в Лондоне всего несколько дней и с удивлением обнаружил, что работа в газете занимает больше времени и усилий, чем я ожидал.

— Вам действительно надо повидаться с дядюшкой? — спросила Майра.

— Не отрицаю этого. Но, по-моему, он не в состоянии принять меня…

Майра покачала головой. Радостное выражение лица омрачилось. Кеан даже забеспокоился: она побледнела, под глазами темнели круги.

— Сэр Майкл серьезно болен? — быстро спросил он. — Только один из видимых симптомов…

— Да, все началось с одного из них.

Она заколебалась, и Роберт, к своему отчаянию, увидел, что девушка плачет. Опекун нездоров, она абсолютно одна, рядом нет даже друга, способного выслушать и развеять ее страхи, — молодой человек внезапно ощутил весь ужас сложившейся ситуации.

— Вы очень утомлены, — мягко заметил он. — Вы не отходили от его постели?

Она кивнула, пытаясь улыбнуться.

— Кто с ним сейчас?

— Сэр Элвин Гроувз, но…

— Мне послать телеграмму отцу?

— Мы уже телеграфировали ему вчера.

— Что? В Париж?

— Дядюшка настаивал.

Кеан вздрогнул.

— То есть он сам полагает, что заболевание серьезное?

— Сложно сказать, — устало ответила Майра. — И он странно себя ведет: никого не пускает в комнату, я едва его уговорила принять сэра Элвина. И еще, за последнее время уже дважды, он просыпался среди ночи и кое о чем просил.

— О чем же?

— Просил позвать утром поверенного. И говорил со мной так резко, почти с ненавистью.

— Не понимаю. Вы исполнили его просьбу?

— Да, и каждый раз, когда юрист приезжал, он отказывался его видеть!

— Полагаю, вы у него и ночная сиделка?

— Я сплю в соседней комнате, по ночам ему всегда хуже. Возможно, у меня уже пошаливают нервы, но прошлой ночью…

Она опять замолчала, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, но, бросив взгляд на Кеана и прочитав в его глазах неподдельное беспокойство, решила рассказать все.

— Я спала, и, наверное, мне что-то снилось, потому что показалось, что прямо рядом со мной произносили заклинание.

— Заклинание?

— Да, было очень страшно. Потом стало невыносимо холодно, как будто ледяной дух овеял меня своими крылами. Как бы это сказать? У меня все тело онемело, думаю, что подобное ощущают несчастные путешественники, когда поддаются искушению и засыпают в снегу.

Кеан с тревогой смотрел на нее, потому что рассказанное походило

на симптомы опасного заболевания.

— Тем не менее, я проснулась, — продолжила она, — но почему-то ужасно испугалась одной мысли о том, что нужно зайти в дядину комнату. Я слышала, что он что-то невнятно бормочет, и заставила себя переступить порог. И увидела — боже, если я расскажу, вы сочтете меня сумасшедшей!

Она закрыла лицо руками и задрожала. Роберт развел ее руки и заставил посмотреть ему в глаза.

— Продолжайте, — спокойно сказал он.

— Шторы были распахнуты, хотя я отчетливо помню, как задергивала их, но теперь они не закрывали окно — и лунный свет падал на кровать.

— Плохо, он же спал.

— Но, возможно, это я спала. Мистер Кеан, над моим дядюшкой было две руки, и они медленно двигались то вверх, то вниз, озаряемые луной.

Кеан вскочил и прижал ладонь ко лбу.

— Говорите, — сказал он.

— Я — я закричала, но не громко, я почти упала в обморок. Руки отдернулись в тень, дядя проснулся и сел. Он тихо спросил, здесь ли я, и я подбежала к нему.

— Да.

— Он очень холодно приказал мне вызвать поверенного к девяти утра, а потом лег и тут же заснул. Поверенный приходил и пробыл у него около часа. Он отослал за своим помощником. Они оба покинули дом в половине одиннадцатого. С тех пор дядя словно под гипнозом. Он лишь однажды приходил в себя и просил позвать доктора Кеана. Я сразу послала телеграмму.

— Отец будет здесь сегодня вечером, — уверенно сказал Роберт. — Опишите руки, которые вы видели. Было ли в них что-то необычное?

— В лунном свете они были неестественно белые. На одном пальце — кольцо, зеленое. Точно! — она вздрогнула. — Как сейчас вижу.

— Сможете его узнать?

— Без сомнения!

— В комнате, конечно же, никого не было?

— Никого. Жуткое видение, никогда его не забуду.

Глава 3. Кольцо Тота

Все стихло на Хаф-Мун-стрит; полчаса назад пробило двенадцать, но Роберт Кеан все еще мерил шагами отцовскую библиотеку. Он был очень бледен. Взгляд его то и дело возвращался к раскрытой на столе книге. Наконец он встал перед ней и еще раз прочитал взбудораживший его отрывок:

«В 1571 году на Гревской площади казнили печально известного Труа-Эшеля. [12] Перед лицом короля Карла IX он признался… что накладывал чары… Присутствовавший на казни Адмирал де Колиньи [13] вспоминал… смерть двух аристократов… Он добавил, что тела их были найдены черными и обугленными».

12

Ринальдо де Труа-Эшель — французский колдун времен Карла Девятого. Его казнь описывается в книге Жана Бодена «Демономания колдунов».

13

Гаспар де Колиньи (1519–1572) — французский государственный деятель, один из вождей гугенотов во время Религиозных войн во Франции.