Ведьмина Сила

Эту милую старушку я встречала почти каждый день у метро. Она стояла на ступенях, ведущих в подземку, и всегда молчала. Не просила, как другие, подать на пропитание, не опускалась на колени перед образом, а стояла и молча смотрела на людей, словно ждала, словно искала что-то или кого-то.

Опрятная, в старой, но чистой курточке, на волосах платок, на ногах полусапожки, еще крепкие, но потертые, и этот взгляд, в котором столько глубины, что встретив его невольно чувствуешь,

как он проникает куда-то в самую глубину души.

Я часто давала ей мелочь. Мне было не жалко, а старушке хватило бы на хлеб с молоком. Она брала молча, кивала, благодаря, и провожала взглядом, не проронив ни слова. Так длилось почти месяц, когда в один прекрасный день все и случилось.

По известному всем закону подлости, в тот день я опаздывала на работу. Будильник утром не прозвенел. Нет, я тут, конечно, была сама виновата — не поставила на зарядку телефон, он к утру и разрядился, вследствие чего меня разбудила мама. Несколько минут полетав по квартире метеором, успев почистить зубы, умыться, подзарядить на одно отделение мобильник, запихнуть, одеваясь, в себя бутерброд с колбасой и сыром, я выскочила из дома, спеша к метро. И вот увидела старушку. На том же месте в тот же час.

Привычно на ходу сунула руку в карман, где со вчерашнего дня пряталась пятидесятирублевая купюра. Не ахти, конечно, но хоть что-то. Хотела, пробегая, сунуть денежку в руку старушке, а та возьми да схвати меня за руку. Да с такой силой, что я остановилась на ходу, шлепнув себя рюкзаком по спине.

— Эй, бабушка, вы что… — развернувшись, начала было возмущаться, а старуха возьми да сползи по стене, при этом продолжая крепко держать меня за руку.

— Ох, — проговорила она в ответ и села прямо на ступеньку.

— Бабушка? — я наклонилась к ней. — Вам плохо? — догадалась, а она кивнула в ответ.

— Ох, ты ж… — вскинув голову, я огляделась. Толпа людей плотной рекой спешила на свои рабочие места. И никто, вот ни единая душа, не остановился, чтобы узнать, все ли в порядке у этого божьего одуванчика.

— Люди, помогите! — крикнула я и почувствовала, как пожилая женщина тянет меня за рукав, будто хочет сказать что-то.

— Да помогите же, кто-нибудь! — заорала я, глядя, как бледнеет желтое лицо бабульки. — Тут человеку плохо!

Крики достигли желаемого результата. К нам подскочили двое крепких ребят, быстро сориентировавшись, подхватили старушку на руки и перенесли со ступенек прямиком на скамейку, которая находилась чуть дальше от входа в подземку. Я же, не теряя ни минуты и одновременно с этим понимая, насколько сильно и непростительно опаздываю, достала из рюкзака телефон и быстро набрала номер скорой. Ответили сразу.

— Вот тут, бабуля, полежите. А то вас там затопчут, — сказал один из бравых парней и покосился на меня. Я же, встав рядом со скамейкой, уже диктовала адрес дежурной, да поглядывала на старушку.

Та лежала ни

жива, ни мертва. Руки сложила на груди и еле дышит. Лицо белое, как стена, даже желтизна будто ушла, аж смотреть страшно. Рядом уже начала собираться толпа любопытных. Кто-то даже попытался начать видеосъемку происходящего, но благо один из парней, который помог ранее перенести бабушку, отогнал любопытного, пообещав засунуть ему телефон туда, куда обычно его не суют.

Вот почему, как дураков рядом, так толпа? Нет, врач бы оказался среди любопытствующих. Но такое только в фильмах и бывает. В жизни же всегда все сложнее.

— Мы выезжаем, — прежде чем положить трубку, сообщила мне женщина на другом конце провода. Я присела на корточки рядом с бабулей и произнесла:

— Держитесь. Скоро приедет скорая.

Она неожиданно открыла глаза и посмотрела на меня. Бледные губы слабо шевельнулись.

Подъехавший автобус переманил часть любопытных в свой, уже и без того забитый до отказа, салон, и пропыхел дальше, а старушка вздохнула и произнесла:

— Ох, не тебя я совсем ждала, деточка, не тебя!

Недоуменно сдвинув брови, я было решила, что у бабули что-то не в порядке с головой. У очень пожилых такое бывает. А она как раз и относилась к этой категории старичков.

— Бабушка, все будет в порядке. Не говорите много. Лежите, — вспоминая, что в таких случаях говорят больным врачи в фильмах, произнесла я. А старуха будто бы и не слышит меня. Улыбнулась криво, снова вздохнула.

— Ну что ж, ничего не поделаешь, — прошептала она еле слышно. — Деточка, дай-ка бабушке руку, — добавила она еще тише, так, что я едва услышала фразу.

Руку я дала. Решила, что так ей, видимо, спокойнее будет.

В левой руке тут же зазвонил телефон. Так не вовремя!

Я покосилась на вспыхнувшее на ожившем мониторе имя и мысленно выругалась. Затем носом (да, я иногда практикую подобное) нажала на «зеленую» трубку и прижала телефон к уху, проговорив:

— Алло.

— Алло? — раздалось на другом конце провода. — Кузя, ты там что совсем со временем не дружишь? Видела, который сейчас час, а? Палыч тут рвет и мечет. Сергеевна вчера ушла и оставила гору посуды, а у нас, как назло, аврал! Народу уйма. Мы не успеваем, а ты…

— Алка, да я не могу! Тут человеку плохо стало, понимаешь? — ответила я.

— Ага и, как всегда, только ты одна у нас нашлась сердобольная в огромном мегаполисе. И почему я не удивлена? — в голосе Аллы прозвучал откровенный сарказм. — Скорою вызывай и дуй сюда. Одна нога здесь, другая там, иначе Палыч тебя покусает. А ты знаешь, он может! — предупредила подруга.

— Я уже вызвала. Потом все расскажу. Как врачи приедут, я сразу к вам, — попыталась оправдаться, при этом продолжая правой рукой держать сухую и холодную руку старушки, которая, в свою очередь, следила за мной, едва дыша.