Ведьмина диета
Шрифт:
Зорька лениво выбралась из сена сваленного большой кучей в углу. И легонько боднула безрогим лбом. На, мол, хозяйка, дои.
Терпеть не могу молоко, но куда же без него? Ни масочку молодильную не приготовишь, ни больного не поддержишь. Присела, дою. А странное чувство надвигающейся беды все не проходит. Только сильнее делается.
Не знаю, как вытерпела, но только Зорьку выгнала за околицу, как сама в дом кинулась искать беду.
Пока делами занята была, солнышко выглянуло. Растянуло свои красные и фиолетовые
Притаилась она в углу! Зеркало!
Покрутила заморскую диковинку и так и этак. А отражение не меняется. Худеть надо.
Вздохнула, пошла пирожки искать. Просто вспомнила, что штук десять в подпол опустила, чтобы не испортились. Может быть, их не успели съесть? А худеть я после завтрака будет легче.
Убью! Вот только узнаю, кто тут был и сразу убью. Это же надо?! Все пирожки съедены, только пустое блюдо на полочке стоит!
Хотела уже приступить к допросу провинившегося, но его и след простыл. Лишь на столе тоскливо лежит записка.
«Вызвали срочно в столицу. Пирожки взял в дорогу. Решу дела — вернусь».
Обессилено опустилась на скамью. Еремей, Еремей, так-то ты отплатил за мою доброту. Уехал не попрощавшись. И пирожки забрал.
Вздохнула еще раз и взгляд за окно бросила. Ой, что же я сижу! Мне же цветень нужно собрать до полудня! Цветет эта неприметная травка всего одну неделю в году. И только в это время ее нужно собирать. Да не просто так, а по-особому, обрывая в трех коленцах от соцветия.
Схватила лукошко и бегом в лес. До полянки с цветнем больше часа идти. Редкая травка, но ужасно полезная. Сколько хворей лечит, ни одна другая так не сможет. А если еще и заговор хороший знаешь, то не будет лучшей помощницы ни роды принять, ни воина после сражения вылечить.
Хорошо на дворе светень — последний месяц лета. В это время лес полон грибов да ягод. Попросила белку принести, что-нибудь поесть, пока цветнем занимаюсь. Она принесла гроздь дикого винограда. Все же какое-то подспорье.
Быстро пролетело время. Вернулась домой, а во дворе меня уже староста поджидает. У него отец, яблоки с дерева решил обтрясти, да так и грохнулся со стремянки. Теперь лежит, стонет.
Быстро, связала цветень в пучки, да в тенечке повесила. Нельзя его просто так оставить. Вся польза уйдет.
Бросила тоскливый взгляд на печь, да и побежала к старостиному деду.
Раскинула над ним руки, позвала силу. Ой, не просто так стонет! Перелом, да еще и в нескольких местах.
Долго провозилась. Заговоры шептала, да лекарства давала. Долго ему выздоравливать. Долго. Да только теперь помочь я уже почти не смогу. От самого деда зависит, как скоро выздоровеет. Будет соблюдать мои советы — месяц и опять бегать сможет.
Усталая, но довольная вошла в горницу, а тут Игнатьевна стол накрывает.
Томленная в печи
Слюнки против воли побежали. Только и успевай сглатывать. Но я ведь худею?
Стараясь, чтобы меня не заметили, поспешила к сеням, да не тут-то было.
Игнатьевна, хоть глуха и слепа, но ничего в деревне не пропустит.
— Куда?! Ужин на столе, а ты в сени, — прикрикнула она на меня.
— Баб Клав, я худею, — тоненьким голосочком пропищала я, делая стратегический шаг назад. К двери.
— Вот поешь по человечески и худей. Я тебя знаю, целый день мотаешься, маковой росинки в рот не взяв.
И так мне себя стало жалко после ее слов, что ноги сами понесли к столу, на который Игнатьевна как раз чугунок с картошкой поставила. Но тут я вспомнила про зеркало, притаившееся в углу моей избы и снова предприняла попытку к бегству.
— А я блинчики испекла, да Селентий медку свежего собрал…
Остановилась. Знает, коварная, чем меня подкупить.
— И ватрушечки вот-вот поспеть должны, — как будто ни к кому не обращаясь, добавила Игнатьевна.
Зеркало? Отвернем.
Диета будет завтра!
Пришла домой, зажгла свечи, села на лавку. В животе тяжесть, но на душе тяжесть поболе будет. Даже отражение из зеркала смотрит укоризненно. Кажется, от обиды на хозяйку сейчас развернется и уйдет. Отвернулась сама. Может книга, Большая волшебная, знает, как помочь моему горю?
Книга, та из поколения в поколение передается. Много мудрости в ней и много ответов. Только найти их бывает не просто. Вот и сейчас, с трудом дотащила до стола огромный фолиант. Все-таки мудрость веками нажитая, тяжело дается.
Нашла раздел с красой девичьей, читаю. Сколько здесь всего! И от веснушек средство и от мозолей, и бородавки есть чем свести, и морщины разгладить. Всего не упомнишь. Нужно чаще заглядывать. А то девки да молодицы то и дело прибегают за снадобьем, лишь бы девичью красу приумножить.
Так, а вот и средства для фигуры. Ничего себе! Надо запомнить, не думала, что этот заговор помогает мышцы после родов подтянуть. Всегда считала его отличным средством от ушибов. Ой, а это что?
Стоп, опять не туда потянуло. Ищем нужный раздел. Вот же он, как я его смогла два раза пропустить?
«Если у ведьмы появился лишний вес, то выход только один. Меньше жрать», — сообщила мне книга.
Накрутила выбившуюся прядь на палец. Перечитала. Задумчиво потянулась, переваривая увиденное.
Нет, я, конечно, все понимаю, но ведь и так всего ничего ем. За целый день только борщик с картошечкой и с дюжину ватрушек, сегодня было. Большой, сладкий петушок на палочки, что Терентий принес, и виноград не считаются. Так, петушков было два, еще Игнатьевна одним одарила.
Еще блины были, но их тоже считать не будем.